— Ты хочешь сказать, что он рисовался? Нет, нет, — протестующе заявил Борис. — Я все-таки по-прежнему верю ему. Но поведение его странное, очень странное.

В разговоре они не заметили, как тропа, ведущая к озеру, давно повернула влево и что они, пройдя проезжую дорогу, углубились дальше в лес.

— Куда это мы забрели? — воскликнул Никитин.

— Да, мы что-то… не туда, кажется…

— Выкупались!

Лес поредел. Впереди обозначилась опушка. Прямо за ней тянулся луг. Слева начиналось темное поле гречихи, за которым далеко, далеко перекликались перепела. Над дальним лесом сгорала тонкая, сдавленная темной грядой облаков, полоса зари. Розовый отблеск ее плыл пятнами по тяжелой громаде туч. Иногда этот розовый свет выступал изнутри тучи, но тотчас же скрывался, переливаясь, как густое вино.

Назад, в потемневший лес, окутанный вечерним сумраком, идти не было никакого смысла, и друзья зашагали по опушке, мимо гречихи. Постепенно гасли яркие краски зари, становилось все темнее и темнее, но лес по-прежнему тянулся плотной непроницаемой стеной. Друзья прибавили шагу. Они шли молча, не перекидываясь ни единым словом. Наконец лес отступил в сторону и показалась светлая от пыли лента дороги.

— Смотри, огоньки, — указал Саша на множество светлых точек невдалеке. — Костры жгут. Здесь, наверное, тоже укрепления строят…

— А ты слышишь — голоса? — откликнулся Борис. Он остановился и замер. — Идут две девушки и разговаривают… Нет, одна поет…

Борис недаром остановился и замер: он сразу же узнал, кому принадлежат голоса. Поющая девушка была, несомненно, Маруся Лашкова. Это открытие не взволновало бы Бориса. Взволновало его другое: второй голос принадлежал Людмиле Лапчинской!

Как Маруся и Людмила очутились здесь, в ста километрах от Чесменска? Почему они шли в этот поздний вечерний час по лесной дороге? Эта радостная неожиданность была пока что тайной.

НЕЖНОСТЬ И РАСТЕРЯННОСТЬ

НЕЖНОСТЬ И РАСТЕРЯННОСТЬ

Девушки подошли ближе и тоже остановились.

— Кто вы такие? — раздался голос Маруси Лашковой.

Борис хотел ответить, но Саша схватил его за руку и, прошептав: — Не отзывайся! — прохрипел:

— Пир-раты! Деньги или жизнь!

— Не очень остроумно, — насмешливо заметила Маруся. — Слышишь, Люся? Сухопутные пираты требуют денег, которых нам самим не хватает.

— Я говорю: сдавайтесь или будет хуже! — хрипел Саша. — Боб, обна-жай ятаганы, заходи слева по носу!

— Явно неостроумные пираты, — продолжала Маруся. — В наказание за плоские шутки не ограбить ли нам их самих?!