В комнату заглянула мать. Аркадий увидел ее умоляющие, испуганные глаза и встал.

— Вот что, — сказал он, беря со стола бутылку, — если ты выпьешь еще хоть один глоток, не бывать тебе полицейским! Я скажу — и все будет кончено.

— Не имеешь такого права.

— Имею. Бургомистра видел?

Отец испугался.

— Аркаша, рюмочку одну! Единственную, сынок! — стал униженно клянчить он.

«Тварь несчастная!» — подумал Аркадий.

— Доложу кому следует, понял?

— Ладно, ладно, ша, ша. Молчок! Ложусь.

— И не вздумай мамку тиранить.

Афанасий пробормотал что-то, тяжело поднялся и бухнулся на кровать.

НАСТАСЬЯ КИРИЛЛОВНА

НАСТАСЬЯ КИРИЛЛОВНА

«Будет ужасно трудно», — говорили Аркадию. Он и сам знал, что будет нелегко. И все-таки он не представлял, как будет трудно.

Но люди, которые организовывали подполье, имели в виду, какие сложности встанут перед Аркадием. Вот поэтому ему и был дан на всякий случай один адресок. Человек, проживающий по этому адресу, не мог прийти к Аркадию. Он не знал Юкова и ни разу не видел его. Но Аркадий, в случае тревожных осложнений, имел право тайком наведаться к этому человеку — сапожнику дяде Васе. Кроме того, он обязан был передавать ему все очень важные, срочные сведения, жизненно необходимые для партизанского отряда.

Инструктируя Аркадия, худощавый заметил, что дядя Вася вряд ли понадобится ему в ближайшее время. Он ошибся.

Может быть, поэтому дядя Вася так встревожился и даже растерялся, узнав, что к нему пришел Школьник.

Впрочем, растерялся и Аркадий.

Первомайскую улицу он знал хорошо, потому что там жила Соня. Нужный дом был где-то рядом. Аркадий без особого труда разыскал его и, стоя возле калитки, постарался вспомнить, кто живет здесь. Аркадий часто видел на скамейке под окошками старую женщину, которая грелась на солнышке. Иногда она читала книжку. Аркадий с ней даже не здоровался. Не раз она недоброжелательно, с антипатией поглядывала на него…