– Мылить-парить – молодцом ставить! Давай ко мне! Вы господа хорошие вижу интересуетесь?

Шишкин спросил:

– Дорого ли твоё веселие?

– За рупь молодцом сделаю. Словно десять годов скинешь!

– За рубль серебром? Так много?

– Дак и баня и девки у меня что ягодки. После скажешь, что рупь не деньги и ещё придёшь ко мне. Ты ведь издалека?

– Али я так изменился, Иване? – спросил Шишкин.

Иван внимательно посмотрел на Шишкина, но не узнал его.

– Прости, боярин. Не признал.

Шишкин шепнул ему на ухо своё имя. Тот как услышал, так и бухнулся на колени.

– Прости, милостивец! Не признал сразу. Да и вроде не ты это, господин. Все изменилось в тебе. Ей. Не вру.

– Тише. Встань и веди нас с товарищем в место, где можно закусить хорошо.

– Это я мигом сделаю. А баньку велишь ли?

– Не сразу. Пока в дом веди.

Иван отвёл Шишкина и Нильского в неказистый домик, который изнутри был много лучше, чем снаружи. Лавки и столы здесь были грубыми, сколоченными из досок, но на столе шитая скатерть, и стоял серебряные сулеи с вином, на лавках цветастые мягкие бухарские ковры.

Иван подал гостям закуски и удалился.

Нильский и Шишкин выпили вина во здравие государя Димитрия Ивановича. И начался серьёзный разговор.

– Я рад видеть пана шляхтича здесь. Пан даже не знает как я рад.

– И что пан желает от меня? – спросил Ян у дьяка.

– Помощи, пан.