Много крови лилось в пыточных подвалах, и палачи жаловались Попову, что де работы много. Отдыхать они совсем не успевали. Мария Григорьевна велела железом и кровью крепить трон своего юного сына.

Дворянин царицы Попов не привык осуждать действия своей повелительницы. Он только исполнял приказы. И сам присутствовал часами на допросах и пытках. Следил, как вели «пыточные сказки». Досматривал не щадили ли врагов государя палачи и подручные…

***

Трудился в пыточном подвале и новый человек, приближенный царицей. Это был Петро. Степан Попов приспособил его к пыточному делу. Оказалось, тот жалости к человекам не ведал.

– Сколь жестокости в тебе есть, Петро.

– Дак я к тому делу издавна способен. Знаю, как жилы мотать. У меня всякий все, что надобно скажет. Вот сего вора, видишь ли, Степан Елисеевич?

Петро показал на тело человека, подвешенного на дыбе.

– И кто он? – спросил Попов.

– Ворог великого государя Федора Борисыча. Произносил поносные речи на государя великого. Хулил и матушку-царицу.

Мужик на дыбе поднял голову и с ненавистью посмотрел на Петра.

– Сам ты ворог, паскуда!

– Вишь? Лается токмо! Покуда не сказал ничего иного!

Попов подошел к человеку.

– Кто таков? – спросил он.

Тот криво усмехнулся и сказал в ответ:

– Человек божий, обшит кожей.

– Пришел на Москву именем самозваного царевича?

– Для кого самозванец. А для кого великий государь Димитрий Иванович Московский!

– А твое имя? – спросил Попов.

– А на кой оно тебе? Скоро сюда будет сам государь великий. Тогда всем вам годуновским прихвостням конец. Попомните слезы кровавые!