– Марию Нагую надобно привезти в Москву.

– Этому не бывать.

– Государыня! Она покажет, что самозванец не царского рода!

– Нет! Я сказала, Степан, и не спорь! Богдан Бельский сделает сию работу. Он скажет, что истинный царевич Димитрий умер. Он был его дядькой.

– Воспитатель царевича слово скажет. Это хорошо, матушка-царица. Но Нагая – мать Димитрия. Её слово больше слова Бельского стоит!

Годунова понимала, что Попов предлагает дело. Слова Марии Нагой, жены Ивана Грозного, значили много. Но не знал Попов того, что однажды Марию, уже привозили в Москву. Ещё при жизни царя Фёдора, по приказу Бориса Годунова, доставили её для допроса о смерти её малолетнего сына царевича Димитрия. И тогда Годунова говорила с ней высокомерно, и расстались они нехорошо. Теперь царица опасалась мести со стороны Нагой. Мало ли чего она наговорит. Лучше держать её подалее от столицы. Разве Богдан Бельский что посоветует.

– Скольких посланцев самозванца вчера поймали?

– Троих, матушка.

– Где они?

– Всех провели через пытку, и они во всем сознались.

– Казнить завтра же на Лобном месте при стечении народа! – приказала Годунова. – И не просто казнить! Казнить четвертованием. Дабы мучились перед смертью.

– Как прикажешь, матушка-государыня.

Попов поклонился царице и покинул палаты. Дел у него было слишком много…

***

Пыточные подвалы.

Новый палач.

4 мая 1605 года.