Сжимая в худых морщинистых пальцах куклу, сплетенную из волос дочери, Джина Кэндл легко подчинила себе ее тело. Улыбаясь и всем своим нарочито милым видом выказывая материнскую заботу, старуха принялась безжалостно ломать кости Рэмморы, словно те были всего лишь спичками в ее пальцах. Первой хрустнула кость в левой ноге, следом — в правой. Дочь рухнула и попыталась извернуться, чтобы достать мать: заклятием выбить пол у той из-под ног, а затем оживить камни камина и завалить ее ими, но она не успела. Ее кисти вывернулись с треском ломающихся на шквальном ветру сучьев.

— А это чтобы нос не задирала, — сказала мама, и нос дочери хрустнул, жутко переламываясь.

Рэммора была побеждена, более того, повержена и раздавлена. Ее волосы начали врастать в пол, и сквозь невыносимую боль ей оставалось лишь горько сожалеть о всех тех насмешках и оскорблениях, которым она подвергала свою немощную мать долгие годы, полагая, что та ничего никогда ей за это не сделает. Как же она ошибалась!

— Ты ведь никуда не сбежишь, доченька? — со змеиной добротой спросила Джина. — Наш разговор далеко не закончен, но время, увы, не терпит. Не наше с тобой время, а время в целом. Я должна заняться кое-чем намного более важным, чем твое воспитание. Скоро к нам явятся гости, и мне нужно будет сыграть роль очень-очень негостеприимной хозяйки. Затем, когда мой план будет исполнен, а Человек в зеленом сядет на цепь, я отыщу Корделию и верну нашу славную Мэг — негоже сестрам вот так разбегаться в разные стороны. Ну прямо мыши из горящего дома! Подумать только! Что бы сказала ваша бабка, если бы она все это видела? То-то же. Да и бедную девочку нельзя забывать. Наша Кристина, наша замечательная наследница, которая возродит величие рода Кэндл… И уж можешь поверить, я все сделаю, чтобы Корделия и вы двое передали ей все, что у вас есть. Никуда не уходи, я скоро вернусь. И полночь не успеет завершиться…

Рэммора услышала шаги и скрип половиц, после заскрипели дряхлые ступени лестницы. Мать направлялась вниз. Рэммора знала, куда именно та идет, несмотря на то что старуха не стала делиться планами со своей непутевой дочерью. Ведь именно ради этого места младшая сестра Кэндл так расстаралась, пытаясь заполучить Гаррет-Кроу. Именно туда она думала отправиться сразу же после побега с шабаша.

Мать была права. Рэммора с самого начала пыталась играть против Корделии. Кто-то назвал бы это обыденным сестринским соперничеством, кто-то — завистью. Но по правде дело было в отношении к ней сестры. Рэммора считала: уж лучше пусть весь мир вывернется наизнанку, чем она вытерпит хотя бы один лишний день чертового самодовольства этой рыжей.