Давайте зайдем чуть дальше. Скажем, корабль потерпел крушение, и команда утратила все контакты с внешним миром. Нет необходимости говорить, что их прежняя идентичность не исчезнет мгновенно. Лишь почти через двадцать пять лет после мятежа, поднятого в 1789 г. на борту «Баунти», выяснилось, что команда бежала на остров Питкэрн. Когда восемнадцать лет спустя беглецов обнаружил американский корабль, мятежники, а также полинезийцы и таитяне, которые их сопровождали, по-прежнему оставались узнаваемыми англичанами, полинезийцами и таитянами[1128]. Однако предположим, что они выжили, но их так и не нашли. Стали бы они или их потомки по прошествии времени представлять себя иначе – тем, что мы бы определили как четко выраженное единое общество?[1129]

Непросто найти примеры отдельной совокупности людей, абсолютно отрезанных от остального мира на протяжении поколений. Некоторые викинги, достигнувшие Исландии и Северной Америки, вероятно, выживали в изоляции. Тем не менее они придерживались характерного для викингов образа жизни достаточно, чтобы вновь без труда воссоединиться с викингами в Европе; но разлука длилась самое большее несколько десятков лет, и их происхождение никогда не стиралось из памяти живущих[1130]. В доисторический период народы тоже добирались до далеких островов, но в большинстве мест они или находились в контакте с племенами на других островах, или у них было пространство для разделения больше чем на одно общество. На острове Футуна их было два, остров Пасхи вмещал семнадцать враждебных племен, воздвигших гигантские каменные статуи, тогда как в Австралии в доколониальные времена процветали сотни обществ аборигенов, ведущих свое происхождение от одной группы, которая прибыла на континент из Азии.

Возможно, один исторический пример одинокого общества – общество на острове Хендерсон. Считается, что этот остров в Полинезии площадью 37 км² давал слишком мало пространства и обладал слишком скудными ресурсами, чтобы позволить нескольким десяткам его обитателей разделиться на два общества, подобно Ало и Сигаве. Когда древесина для изготовления лодок закончилась, в XVI в. обитатели острова оказались отрезаны от своих торговых партнеров на островах Питкэрн и Мангарева, расположенных в 90 и 690 км от Хендерсона соответственно. К моменту, когда испанские исследователи обнаружили остров в 1606 г., его обитатели вымерли. Никто не может сказать, как эти несколько десятков человек думали о самих себе: считали ли они себя по-прежнему племенем и давали себе название?[1131] Я предполагаю, что, цепляясь за смутные воспоминания о других где-то там, передававшиеся из поколения в поколение, эти доведенные до отчаяния последние островитяне сохраняли крупицы идентичности в качестве общества, и восприятие «мы» в сравнении с «они» никогда не исчезало из их сознания.