Это слабости социальной структуры, с которыми борются многие современные общества. Но этническое разнообразие представляет еще большее осложнение в погоне за единством и свободой. Трудность заключается в сохранении равновесия между стремлением одной группы к свободе и комфортом другой группы. Нередко между группами появляется неравенство в вопросе личной свободы. Этнические меньшинства должны соответствовать тому, что общество считает приемлемым, особенно ожиданиям доминантной группы. Но они также обязаны не слишком подражать доминантной группе, оставляя большинству его отдельный привилегированный статус. Таким образом, этнические меньшинства оказываются в положении, когда они должны прилагать усилия для того, чтобы принадлежать не только к обществу, гражданами которого являются, но и к собственному этносу. Испаноязычные американцы, например, постоянно воспринимаются согражданами американцами и почти всегда считают сами себя латиноамериканцами. Представителям доминантной группы, в чьих руках находится контроль над символами и ресурсами наций, напротив, гораздо реже приходится задумываться о собственном этносе или расе, за исключением тех случаев, когда они должны объединиться в период экономических проблем. Это дает им бо́льшую свободу: представители большинства наслаждаются роскошью считать себя единственными в своем роде, уникальными людьми[1155].

Соединенные Штаты, которые смяли коренные народы материка и захватили их территории, чтобы кое-как создать общество, состоящее (за исключением рабов и их потомков) из людей, прибывших по большей части добровольно, – это эксперимент, почти не имеющий аналогов в истории. Население имеет разное происхождение, а обширные регионы страны не населены этническими группами большой численности, претендующими на то, что с этими территориями их связывают древние корни. В результате у США отсутствуют точки разлома, которыми усеяны общества Старого Света, собранные воедино в результате насильственного присоединения с последующей бесконечной историей негодования и обид. Отсутствие готовых линий разлома, возможно, служит показателем прочности Америки, несмотря на политический беспорядок. И все же неясно, во что превратится эта страна по достижении возрастной отметки в 250 лет. Единственный вопрос превосходит все остальные: смогут ли Соединенные Штаты продолжать существовать как одна неделимая нация и находиться в продуктивных взаимоотношениях с остальным миром в качестве сохранившейся сверхдержавы? При наличии широких возможностей для разнообразия, когда требования для получения гражданства сведены к нескольким условиям, социальное взаимопонимание и готовность адаптироваться будут необходимы, так же как и для многих стран.