В то же самое время, когда мы как личности сталкиваемся с этой лавиной социальных взаимодействий, наши нации все больше становятся взаимозависимыми. Но мы – те, кто мы есть, и поэтому наши общества по-прежнему прилагают чрезмерные усилия, чтобы бороться за территорию, ресурсы и власть, так же, как всегда поступали сообщества животных. Мы нападаем. Мы уговариваем. Мы обвиняем. Мы оскорбляем. Мы изолируемся от иностранных государств, которым не доверяем, создавая партнерства с теми, кому верим. Такие альянсы, уникальные для человечества, могут спасти нас. Тем не менее они способны привести к еще большей неопределенности и разрушению, вызывая гнев или порождая страх у тех, кого исключают.

Можно надеяться, что в последние десятилетия произошли изменения: осознавая свою взаимозависимость и понимая, какова цена современных конфликтов, большинство наций отказалось от попыток прямого завоевания. Наше глобальное знание человечества превратило экстраординарное в обычное, создав повседневную реальность, которая была недостижима, когда межгрупповые контакты были редкими и ограниченными. К счастью, мы не только можем безмятежно зайти в кафе, полное незнакомцев, но нас не тревожит, если люди, потягивающие латте, отличаются от нас, не важно, являются ли они представителями этнических районов нашего общества или приехали из-за границы. При возможности мы можем пожать этим людям руку, и частота нашего сердцебиения едва ли увеличится. Да, среди других, с которыми мы вынуждены жить в одном обществе, по-прежнему есть люди, чья идентичность раздражает, отталкивает, оскорбляет или пугает нас. Тем не менее, несмотря на всю тяжесть ориентирования в обществе и болезненные ссоры, такое случайное смешение, рассматриваемое в эволюционном и даже в историческом контексте, – это очень важное явление.

При всем этом принадлежность людей к обществам, которые защищают их от непредсказуемого мира, остается устойчивой. Чувство принадлежности служит нам прививкой от внешнего влияния. А наша преданность укрепляется представлениями о том, что наши нации и племена освящены веками и вневременны. Тщательное изучение прошлого и социальных условий заставляет нас посмотреть в лицо фактам: такие убеждения относительно социальной стабильности – всего лишь утешительная иллюзия. Несомненно, будут становиться влиятельными новые группы. Напряженность из-за национальных или этнических различий не исчезнет. Человеческие маркеры сформировались в процессе эволюции таким образом, что способствуют не только силам, которые объединяют членов общества, но и тем, что их разделяют. В первом случае маркеры дают незнакомцам возможность рассматривать друг друга в качестве членов одного общества; во втором случае так происходит потому, что по мере смены поколений и на больших расстояниях идентичность меняется и общество разрушается. По сути своей все общества недолговечны, мимолетны, как предсказывал вождь Сиэтл. Италия, Малайзия, Соединенные Штаты, племя с берегов Амазонки или община бушменов – все они действуют органически, для их сохранения требуется быстрое реагирование, и никогда не обходится без конфликтов и страданий. Тем не менее тяжелая реальность такова, что социальная основа способна поддерживать лишь небольшое число изменений. В какой-то момент окажется, что ткань общества больше нельзя залатать, и в конце концов территориальная целостность каждой нации будет поставлена под сомнение и разрушится.