Тем не менее человечество продолжает выражать свои отношения с обществами такими способами, которые люди редко осознают или признают. Наш мозг, приспособленный для взаимодействий с гораздо меньшим числом людей и групп, испытывает перегрузку. Поэтому в этой книге были использованы данные из многих областей науки, чтобы разобраться в природе обществ и понять, как мы справляемся с перегрузкой, а по пути нас ждало немало откровений. Все изложенное сводится к нескольким важным выводам.

Самый главный вывод заключается в том, что общества и сообщества не являются исключительно человеческим изобретением. У большинства организмов нет закрытых групп, которые мы называем сообществом, но у тех видов, где они существуют, сообщества по-разному служат для обеспечения и защиты их членов. У всех этих животных индивидуумы должны распознавать друг друга в качестве принадлежащих к одной и той же группе. Такая принадлежность может обеспечивать преимущества, независимо от того, сотрудничают ли члены сообщества или между ними существуют иные социальные и биологические отношения.

Хотя сообщества не являются уникальными для людей, для человеческого бытия общества необходимы и существуют с тех пор, когда ветвь древних предков человека и ветвь других человекообразных обезьян разошлись на эволюционном древе. Вероятно, за все время появилось и исчезло около миллиона человеческих обществ. Каждое представляло собой группу, закрытую для чужаков, такую, за которую ее члены были готовы сражаться, а иногда и умереть. Каждая группа заслуживала глубокую преданность со стороны ее членов, которая сохранялась с рождения до смерти и из поколения в поколение. До последних тысячелетий все эти общества представляли собой небольшие общины охотников-собирателей, но это не означало, что их привязанность к своим обществам была слабее, чем наша сегодня.

В сообществах прародителей человека, как и в сообществах большинства других млекопитающих, члены сообщества должны были индивидуально распознавать друг друга, чтобы функционировать как группа. Как следствие существующих ограничений памяти, верхняя граница численности сообществ большинства животных составляет приблизительно 200 индивидуумов. На каком-то этапе нашей эволюции, вероятно еще до появления Homo sapiens, люди преодолели этот лимит за счет формирования анонимных обществ. Такого рода общества у людей, а также сообщества у некоторых других животных, особенно у муравьев и большинства других общественных насекомых, могут потенциально достигать огромных размеров, поскольку их члены не должны больше помнить каждого индивидуально. Вместо этого они полагаются на идентифицирующие маркеры, чтобы признавать и тех, кого они знают, и незнакомцев, соответствующих их ожиданиям. У насекомых маркерами служат запахи, но люди пошли гораздо дальше. У нас широкий диапазон маркеров: от акцентов и жестов до стиля одежды, ритуалов и флагов.