Впрочем, интересный поворот событий нас ожидает и за пределами Евразии. Племена ранних Homo sapiens в Африке оставили множество данных в пользу сложных моделей поведения, однако скелетов там практически нет. Лишь на двух стоянках имеются относительно полные костяки, возраст одного из которых примерно 70 000 лет. Кости находятся в изначально существовавших углублениях, хотя сопутствующих артефактов при них не обнаружено. Еще одна стоянка — пещера Бордер-Кейв в Южной Африке, в которой, возможно, был захоронен младенец с аналогичной датировкой. Однако раскопки там проводились в 1940 г., поэтому точные связи между костями, заявленной могилой и единичной раковиной (изначально нанизанной на нить и покрытой пигментом) неясны. Если бы неандертальцы вели журнал поступления тел в морги, столь малочисленные данные могли бы быть использованы против них в суде.

Смерть стоит того, чтобы посвятить ей целую главу, ведь она чрезвычайно тесно переплетается с тем, как мы воспринимаем себя в этом мире и дистанцируемся от других животных. Неандертальцы не обходили трупы вниманием и не обращались с ними как с отходами. Они не оставались равнодушными перед лицом смерти, а потребность пережить — если не осмыслить — эмоциональную травму, скорее всего, реализовывали путем взаимодействия с телом покойного.

Отношение к неандертальцам как к собратьям, пытающимся противостоять смерти, раскрашивает другими цветами и остальные сферы их жизни. Они по-разному преодолевали стресс: хоронили, разделяли умерших на части и пытались вновь вернуть их к жизни, поедая части тел, используя в качестве инструментов или особым образом помечая их.

Считая захоронение наилучшим действием с телом покойного, мы обесцениваем уникальные неандертальские подходы к решению проблемы. Точно так же объяснение каннибализма голодом или жестокостью обусловлено современными западными табу. На самом деле версия о том, что поедание тел есть способ горевания, хотя и мало обсуждается, но имеет право на существование. В 2017 г. в одной из газет сообщалось о британке, которая регулярно ест пепел своей матери, и этот случай не единственный. Если это звучит нелепо, вспомните о том, что в западном обществе издавна существует традиция хранить телесные реликвии — пряди волос или мощи, — а обряд причастия в христианстве в буквальном смысле подразумевает, что во рту у верующего хлеб и вино превращаются в плоть и кровь Иисуса. Католики воспринимают это как нечто связанное с жизнью, а не со смертью; возможно, так было и у неандертальцев.