Самый важный урок заключается в том, что неандертальцев нужно воспринимать такими, какими они были, а не смотреть на них сквозь призму наших собственных ожиданий. Крошечными насечками на черепе из Крапины объединены самые разные реалии их существования: кость как пища, материал и холст, а также каменные орудия, использованные для работы. Мы не видим в них эстетического чуда, но они, безусловно, были значимыми для тех, кто их сделал. Фрагментированные тела и кости с насечками дополняют широкую картину того, как неандертальцы обращались с вещами, как перемещались сами и перемещали сырье. Это тот фильтр, через который пропущены действия, память и самосознание, утекающие сквозь время и пространство.

Подобно тому как очаг обозначал центр жизни на стоянке, присутствие мертвых могло влиять на процессы организации пространства на уровне ландшафта. Места, связанные со смертью, порой имеют особый социальный вес, о чем свидетельствует то, как шимпанзе, бонобо и даже слоны вновь и вновь приходят к ним или же, наоборот, обходят их стороной. Если неандертальцы проводили различия между местами и целыми ландшафтами посредством того, чем они предпочитали заниматься в их границах, то действия с мертвыми при этом лишь расширяли существующие модели поведения. Можно даже допустить, что их реакция на смерть в какой-то мере определялась условиями существования, в невероятном разнообразии которых им выпало жить. Чем была для них смерть в мире буковых лесов, а чем — в тундре, где бродят огромные стада северных оленей?

Из всего этого следует лишь один вывод. Если погребальные традиции простираются далеко за пределы нашего вида и даже присутствуют у наших последних общих с неандертальцами предков, то подобное можно утверждать и в отношении самого понятия гуманности. Никакой необходимости в формализованных духовных рамках не было; неандертальские «похороны», вероятно, варьировались от проявлений необузданной страсти и хаоса до методичного и четкого выполнения действий. Как угасание жизни близких рвет наши души, так и неандертальцами двигали не только страх, но и любовь. И именно эти чувства лежат в основе нашей неразрывной исторической связи: уничтожение и уподобление.

Глава 14. Братья из прошлого

Глава 14. Братья из прошлого

Оставляя солнце за спиной, они уходят по тропинкам, что открывает перед ними земля. Знакомые вещи появляются в новых обличьях: неведомые листья на деревьях, животные с необычной шерстью. Даже камни под ногами выглядят по-другому. А еще они чуют Других. Их присутствие ощущается в мягкой грязи проторенного пути, в окутывающем растрескавшуюся скалу запахе горелого камня, в далеких столбах дыма, поднимающихся к низким облакам.