Все это позволяет предположить, что движение родственных линий в континентальном масштабе происходило, безусловно, в восточном направлении, но также, возможно, могло разворачиваться обратно. Скорее всего, процесс шел поступательно и не был похож на миграции в современном понимании, однако совершенно точно то, что во всех отношениях он вызывал глубокие, долгосрочные изменения. Ни в одном регионе мы не можем быть уверенными в преемственности между ранними неандертальцами, жившими до МИС 5, и теми, кто жил после.

Дополнительные штрихи к «семейному портрету» внес недавний генетический анализ черепа из карьера Форбса. Помимо того что в результате подтвердился женский пол индивида, выяснилось, что его ядерная ДНК одинаково близка секвенированным с высоким уровнем покрытия геномам индивидов из Чагырской пещеры на Алтае и геному Виндия в Хорватии. Таким образом, и первые, и второй — наследники той же популяции, из которой происходила женщина из карьера Форбса.

В то же время ее ДНК отличалась от алтайской ветви, что указывает на очень давнее разделение с восточными собратьями, — как и предполагала датировка Д5, где-то между 130 000 и 170 000 лет назад. Это примерно то время, когда завершилась ледниковая стадия МИС 6 и шло стремительное потепление эемского межледниковья. По крайней мере, в некоторых регионах археологические данные говорят о том, что технологические и культурные сдвиги у неандертальцев происходили в период МИС 5, и именно на это время, по нашим наблюдениям, приходится возникновение ряда субпопуляций, выделенных на основе мтДНК. После сильного похолодания в МИС 4 европейские неандертальцы, безусловно, расширяли территорию обитания, что привело к повторной колонизации «Западного Доггерленда», также известного как Британские острова. Возможно, какие-то передвижения отразились и на восточной диаспоре.

Революция в генетике стала причиной и других поистине поразительных открытий. Денисова пещера сегодня всемирно известна не благодаря алтайской линии неандертальцев, а из-за крошечной косточки — последней фаланги пальца девочки, получившей обозначение Денисова 3 (Д3). Ее мтДНК не соответствовала ни одной известной группе гоминин, таким образом, она оказалась случайным посланником целой «призрачной» популяции, о существовании которой никто не знал. С тех пор все больше и больше ДНК этих гоминин, получивших название «денисовцев», извлекают из костей, зубов и пещерных наслоений. В Денисовой пещере их находят в слоях, относящихся к периоду примерно от 50 000 до 150 000 лет назад^{15}, но как популяция денисовцы разошлись с неандертальцами более чем 600 000 лет назад. С точки зрения эволюции оба этих вида находятся ближе друг к другу, чем к нам, хотя и ненамного. Более того, денисовская ДНК разнообразнее, чем у неандертальцев, а значит, либо их было гораздо больше, либо вся их популяция не страдала от такого количества внутренних демографических кризисов.