Почему инбридинг имеет значение? Эпизодическое спаривание между близкими родственниками не приводит к резкому увеличению рисков для здоровья, но в долгосрочном плане это может вызвать опасные мутации и усугубить такие проблемы, как слабый иммунитет. В большинстве древних и современных культур Homo sapiens существуют табу против связей с близкими родственниками, и многие виды животных, судя по всему, следуют аналогичному правилу.

Однако по мере накопления данных картина изменилась. Секвенирование с высоким покрытием генома из пещеры Виндия не выявило ни значимых маркеров инбридинга в предыдущих поколениях, ни близкого родства между родителями этого индивида. Это значит, что, если среди неандертальцев и были случаи инбридинга или даже инцеста, это не считалось нормой и скорее обусловливалось отсутствием выбора, чем предпочтениями. Геном из Виндии также показал, что не все поздние неандертальские популяции сокращались, а оценки численности ранних неандертальцев удвоятся, если выяснится, что мтДНК из Холенштайн-Штадель появилась не в результате очень древнего межвидового скрещивания с Homo sapiens.

Самые последние исследования продолжают усложнять картину. В 2020 г. чтение с высоким покрытием генома из пещеры Чагырская в Сибири не показало инбридинга между родителями индивида, хотя он происходил из столь же малочисленной группы, как и популяция жившей относительно недалеко от этого места алтайской женщины, — около 60 неандертальцев на протяжении многих поколений. Резко контрастирует с этим геном раннего Homo sapiens из Усть-Ишима, чья ДНК более разнообразна, чем у любого изученного на сегодняшний день неандертальца. Это означает, что взаимосвязанность социальных сетей Homo sapiens с самого начала могла быть совсем другой.

Революция в наших представлениях о неандертальцах, произошедшая в результате исследований древних ДНК за последние 10 лет, поражает воображение. Долгое время археологические находки свидетельствовали о глубоком разделении между их популяциями, но генетика открыла мир, в котором неандертальцы из разных родственных линий перемещались по континентам. Исследователями были не только Homo sapiens.

Самый радикальный вывод был сделан после осознания того, что их естество сохранилось на клеточном уровне, течет по нашим венам, колышется на ветру в наших волосах. Их гены влияют на то, какими мы стали. И все же пока мы отобрали генетический материал всего 40 неандертальцев, в котором лишь три генома прочитаны с высоким покрытием, — из тысяч имеющихся в музеях фрагментов скелетов от сотен индивидов. Следующее десятилетие распахнет пока едва приоткрытую дверь в их сложную историю и биологию. На некоторые вопросы, например о частоте межвидового скрещивания, мы получим более точные ответы, однако другие — например, о том, кто именно воспитывал детей-гибридов, — потребуют совместной работы с археологами. Но уже теперь как никогда ясно, что «конец» неандертальцев был связан с телесной и, возможно, культурной ассимиляцией.