Разумеется, я не в полной мере верю, как и Сэндел, что мы должны преклоняться перед дарами, которые нам непрошено преподносит природа. Человеческая история – это история стремления, причем весьма естественного, научиться преодолевать трудности, которые возникают перед нами ни с того ни с сего, будь то хоть эпидемии, хоть засухи, хоть ураганы. Мало кто из нас готов признать болезни Альцгеймера и Гентингтона дарами. Когда мы разрабатываем химиотерапию для лечения рака, вакцины для борьбы с коронавирусами и инструменты редактирования генома для устранения врожденных дефектов, мы, по сути, укрощаем природу, а не принимаем непрошеное в качестве дара.
И все же мне думается, что аргумент Сэндела должен напомнить нам, как важно проявлять скромность, особенно когда речь идет о попытках усовершенствовать геном наших детей. Это глубокий, красивый и даже возвышенный довод в пользу того, чтобы воздержаться от полного контроля над непрошеным. Мы можем проложить курс, который не позволит нам ни встать на путь Прометея, взяв под контроль свои таланты, ни полностью отдаться на волю случая. Истинная мудрость сумеет найти баланс.
На саммите в Гонконге
Глава 43. Этический путь Даудны
Глава 43. Этический путь Даудны
Когда стало понятно, что инструмент CRISPR-Cas9, который Даудна помогла создать, может использоваться для редактирования генома человека, это вызвало у самой Даудны “врожденную рефлекторную реакцию”. Она говорит, что возможность редактирования генома детей казалась ей неестественной и опасной для человечества. “Поначалу я инстинктивно этому противилась”[458].
Ее позиция начала меняться в январе 2015 года на организованной ею конференции по редактированию генома, прошедшей в долине Напа. На одном из первых заседаний, в разгар жарких дебатов о том, стоит ли вообще разрешать редактирование зародышевой линии, один из участников подался вперед и спокойно сказал: “Наступит день, когда мы, возможно, сочтем неэтичным
Даудне перестало казаться, что редактирование зародышевой линии “неестественно”. Она поняла, что любые прорывы в медицине совершаются с целью исправить что-то, что произошло “естественным образом”. “Иногда природа поступает откровенно жестоко, и многие мутации вызывают сильнейшие страдания, поэтому идея о неестественности редактирования зародышевой линии потеряла для меня вес, – говорит Даудна. – Я не знаю точно, как провести в медицине четкое различие между естественным и неестественным, и полагаю, что опасно прибегать к такой дихотомии, чтобы запрещать то, что может облегчать страдания и избавлять нас от нарушений”.