Уважение к природе и Богу природы действительно должно внушить нам, что следует быть скромнее в своих попытках скорректировать гены. Но должно ли оно запретить такие попытки вовсе? В конце концов, мы, Homo sapiens, принадлежим к природе в той же степени, что и бактерии, акулы и бабочки. Бесконечная мудрость, а может, и слепой случай позволили природе наделить наш вид способностью редактировать собственные гены. Если нам нельзя использовать CRISPR, причина заключается не только в противоестественности применения такого инструмента. Это столь же естественно, как и любая из уловок, к которым прибегают бактерии и вирусы.

На протяжении всей своей истории люди (и все остальные виды) противостояли опасностям, с которыми сталкивала их природа, а не принимали ее отравленные дары. Мать Природа стала источником немалого числа страданий и распределила их неравномерно. Именно поэтому мы ищем способы бороться с эпидемиями, лечить болезни, исправлять нарушения и выращивать лучшие растения, животных и детей.

Дарвин писал о “неуклюжей, неэффективной, грубой, низменной и чудовищно жестокой работе природы”. Эволюция, как он выяснил, не несла на себе отпечатка умного проектировщика или великодушного Бога. Дарвин составил подробный список вещей, которые эволюционировали несовершенным образом, и туда среди прочего вошло строение мочевыводящих путей у самцов млекопитающих, плохой дренаж носовых пазух у приматов и неспособность человека синтезировать витамин C.

Эти конструктивные недостатки не просто исключения из правила. Они представляют собой естественные следствия эволюции, которая идет вперед наугад и наспех клепает новые характеристики, примерно как происходило в худшие годы разработки Microsoft Office, вместо того чтобы следовать генеральному плану, держа в уме конечный продукт. Эволюция главным образом ориентируется на репродуктивную приспособленность – на то, какие характеристики могут подтолкнуть организм к более активному размножению, – а потому допускает, а возможно, даже поощряет распространение всевозможной заразы, включая коронавирусы и различные формы рака, поражающей организм после того, как он выполнил свою детородную функцию. Это не значит, однако, что из уважения к природе нам стоит перестать искать способы бороться с коронавирусами и раком[456].

Но есть и более весомый аргумент против того, чтобы играть в Бога, и лучше всего его сформулировал гарвардский философ Майкл Сэндел. Если мы, люди, найдем способ обманывать природную лотерею и конструировать генетические характеристики своих детей, то вряд ли мы и дальше будем считать свои способности дарами, которые мы готовы принимать. Это подорвет нашу способность сопереживать тем, кому повезло меньше нас, которая сейчас основывается на чувстве, описываемом фразой “кабы не милость Божия, туда шел бы и я”. “Стремление к совершенству не замечает и может даже уничтожить наше умение ценить дарованный характер человеческих способностей и достижений, – пишет Сэндел. – Видеть в жизни дар – значит признавать, что наши таланты и умения не только наша заслуга”[457].