В заключительной части статьи объемом четыре тысячи слов Хант-Груббе между делом упомянула о представлениях Уотсона о расе:

Он говорит, что “перспективы Африки видятся ему безусловно мрачными”, поскольку “все элементы нашей социальной политики основаны на том, что их интеллект не уступает нашему, хотя, если верить исследованиям, на самом деле это не совсем так, и очевидно, что поднять этот острый вопрос будет сложно”. Ему хотелось бы надеяться, что люди равны между собой, однако он отмечает, что “любой, кому приходилось иметь дело с чернокожими сотрудниками, скажет, что в действительности все иначе”.

Статья вызвала взрыв негодования, и Уотсона вынудили уйти в отставку с поста руководителя лаборатории в Колд-Спринг-Харбор. Но некоторое время ему позволяли спускаться с холма, на котором стоит его дом, и посещать конференции в кампусе.

Уотсон пытался забрать свои слова назад, утверждая, что “похолодел”, поняв, что в его высказывании усмотрели намек на “какую-то генетическую неполноценность” африканцев. В специально подготовленном заявлении, обнародованном лабораторией, он добавил: “Я не имел этого в виду. Еще важнее, на мой взгляд, то, что не существует никакого научного основания для таких воззрений”[470]. В его извинении была лишь одна проблема: он именно это и имел в виду, а учитывая, какой он человек, в будущем ему было бы сложно воздержаться от подобных комментариев.

Девяностолетие Уотсона

К девяностому дню рождения Уотсона в 2018 году споры, связанные с его высказываниями, казалось, поутихли. Его юбилей, а также пятидесятую годовщину его работы в Колд-Спринг-Харбор и брака с Элизабет отметили в большом зале кампуса концертом, на котором Моцарта исполнил пианист Эмануэль Акс, после чего был устроен роскошный ужин. В ходе благотворительной акции удалось собрать 750 тысяч долларов, чтобы учредить в лаборатории именную профессорскую должность в его честь.

Друзья и коллеги Уотсона старались поддерживать шаткое равновесие. Его чествовали как одного из самых уважаемых мыслителей в современной науке, снисходительно относясь к его дерзостям в сочинениях и беседах, но осуждали за замечания о связи интеллекта с расовой принадлежностью. Порой соблюдать баланс было нелегко. Через несколько недель после юбилейных торжеств, на конференции по генетике, состоявшейся в кампусе, Эрика Лэндера попросили поднять тост за Уотсона, который сидел в зале. Лэндер отметил, что Уотсон “небезгрешен”, но в своей позитивной манере осыпал его похвалами за руководство проектом “Геном человека” и умение “подталкивать всех нас вперед, к покорению новых научных рубежей на благо человечества”.