На выезде из «Уккермарка» мне навстречу проехал грузовик, который прислали забрать груз, требующий специального обращения. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Вилмер сидел на корточках возле палатки и беседовал с венгерскими евреями. Наверняка об их чувствах. Как будто это могло принести пользу рейху.

Спустя несколько месяцев после визита Вилмера меня вызвал к себе Зурен. Лицо у него было землисто-серого цвета.

– Наши источники сообщают – произошла утечка информации о «кроликах» Гебхардта. Берлин перехватил радиосообщение польского эмигрантского правительства в Лондоне. Они называют это вивисекцией и упоминают мое имя. Грозят нам жестокой расправой.

– Имена докторов им известны?

– Только Гебхардт. Католическая миссия в Фрибуре послала донесение в Ватикан.

– Я вас предупреждала.

Зурен начал ходить из угла в угол.

– Как произошла утечка? Мы ведь были крайне осторожны. Теперь, полагаю, придется обеспечить «кроликам» должный уход.

– Напротив, господин комендант. Мы с вами уже обсуждали…

– Поймите, службе безопасности стало известно – Гебхардту заочно вынесен смертный приговор. Мы имеем дело с мнением международного сообщества. Действовать надо крайне аккуратно. Поможет делу только правильно организованный уход.

– Будет лучше, если «кроликов» вообще не найдут. Общественное мнение не сможет ссылаться на то, чего не существовало.

– Но Гиммлер ведет переговоры со Швецией. Договаривается о транспортировке к ним заключенных автобусами Красного Креста. Рассчитывает на поблажки. Есть шанс, что и нам это поможет. Надеюсь, мне зачтется то, что я был против этих опытов.

Я удивлялась: как можно быть таким наивным? Не будет никаких поблажек. Германия проиграла войну. Победители не станут выяснять, кто против чего выступал. Зурена ждала петля, в этом можно было не сомневаться.

– Вы полагаете, что мир отмахнется от свидетельств тех, кто прошел через опыты в нашем лагере? Комендант, что бы вы ни говорили, вы понесете наказание. И я тоже.

Зурен посмотрел в окно.

– Как их тут найти? Заключенные больше не ходят под своими номерами.

Глаза у него были красные, я даже заподозрила, что он запил.

– Они не появляются на построении, – продолжал Зурен. – Присваивают номера умерших.

Я подошла ближе к коменданту: