Можно было и не спрашивать.

Как они смогли так быстро меня вычислить?

– Герта, ты одним своим приходом сюда ставишь свою мать под удар. Прими ванну, но потом ты должна найти другое…

– Мама может быть иного мнения.

– Ты мойся, а потом поговорим.

Я поставила чемодан на диван.

– Возможно, мне понадобится мамина помощь, чтобы решить кое-какие вопросы.

Гюнтер стряхнул пепел.

– Денежные?

– В том числе. Могут понадобиться деньги на адвоката.

– О, неужели? Если с тобой что-то случится, государство оплатит все расходы.

– Что случится? – не поняла я.

Гюнтер прошел к кладовке и вернулся с банным полотенцем.

– Иди мойся. Горячая вода у нас пока еще есть. После поговорим.

Я бросила свои вещи в гостиной и включила воду, а сама приставила ухо к двери и прислушалась. У меня были подозрения, что Гюнтер может позвонить куда следует. Союзники наверняка уже установили свои порядки в городе. Я пыталась убедить себя в том, что Гюнтер меня не сдаст. Мама будет в бешенстве. Но он никогда не был патриотом, а после смены власти в городе никому нельзя доверять.

Я задвинула защелку, потом подождала, пока в ванну наберется побольше горячей воды, и плавно соскользнула по эмалированному чугуну в обжигающее море.

Я чувствовала, как расслабляется каждая мышца.

Где сейчас Фриц? Надо будет устроиться на старую работу в кожной клинике. Если только ее не разбомбили.

Намыливая почерневшие после долгой дороги ступни, я репетировала предстоящий разговор с мамой.

Она поддержит меня, что бы там Гюнтер ни говорил.