«Ну и что, – ответит мама, после того как я расскажу ей о лагере. – Герта, это ведь была твоя работа».

Где она сейчас? Наверное, пытается раздобыть какую-нибудь еду.

Я закрыла глаза и предалась воспоминаниям о маминых завтраках. Представляла горячие булочки и свежее масло, кофе…

Мне показалось, что по гостиной кто-то ходит.

– Мама? – позвала я. – Гюнтер?

В дверь постучали.

– Герта Оберхойзер? – спросил из-за двери мужской голос с британским акцентом.

Вот дерьмо. Чертов Гюнтер. Ясно же было, что ему нельзя доверять. Сколько ему заплатили за предательство?

– Уже иду!

Пока я сидела в ванне, у меня онемели конечности.

Может, все-таки получится вылезти через окно?

По двери ударили чем-то тяжелым, и она подалась. Я, наверное, закричала, когда потянулась за полотенцем. В ванную вошел британский офицер. Я снова опустилась в воду, исчезающая мыльная пена была моей единственной защитой.

– Герта Оберхойзер? – спросил офицер.

Я попыталась прикрыться.

– Нет.

– Я здесь, чтобы арестовать вас за преступления против человечности.

– Но я не она, я ничего не сделала.

От шока я вела себя как идиотка.

Как Гюнтер мог так со мной поступить? Мама будет в ярости.

– Фройляйн, вылезайте из ванны, – велел офицер.