Я передала Рине салфетку. Она промокнула один глаз, подержала секунду, затем приложила к другому.

– Старик умер первым. Потом пришли русские. Я им сказала, что мы заразные, но им было плевать, они положили мне на лицо дерюгу и изнасиловали. Потом изнасиловали жену фермера и забрали ее часы. Она в ту же ночь и умерла. Что случилось дальше, я помню урывками. Был госпиталь. Теперь вы понимаете, что я вернулась бы раньше, но…

– Рина, это все ужасно, я вам очень сочувствую. Но я не понимаю, зачем вы все это мне рассказываете?

– Я знаю, что Пол много для вас значит…

– Это он вам сказал?

– Когда в первый раз вернулся из Нью-Йорка. В то время меня это мало волновало. Но сейчас все по-другому.

Естественно, по-другому.

– Кэролайн, я желаю вам счастья. Но я не отдам вам Пола. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас.

Она ухватилась за край стола, я поняла, что ей нужен отдых.

– Рина, думаю, вам пора вернуться домой к Полу.

– Да, но мне нужно кое о чем вам рассказать.

Господи, о чем еще?

– Я пока не говорила об этом Полу.

Рина, чтобы собраться с силами перед очередным рывком, сделала глубокий вдох.

– Послушайте, сейчас явно не стоит…

– Пола забрали первым. Я была слишком больна, даже есть не могла. Сначала думала, что это грипп, но потом поняла… Я… В общем, я ждала ребенка.

Последняя фраза Рины словно повисла в воздухе между нами. Как чудесно это формулируют французы. Не забеременела, а ждала ребенка.

– Забеременела?

Рина посмотрела мне в глаза и едва заметно кивнула.

– И отец… – начала я и осеклась.