Кэролайн
Проснувшись на следующее утро, я почувствовала голод. Сыта я была только сожалением. В голове промелькнуло французское слово dépaysement. Ощущение потерянности, которое испытывает человек на крутом жизненном повороте. Мама самым тщательным образом избавилась от всей пыли, но квартира вдруг стала неприбранной, окна грязными, а телефонный провод – запутанным до невозможности. Мама нашла способ вернуть меня к жизни – принялась насильно закармливать яйцами, как гуся для фуа-гра. В процессе излечения яйцами пашот я ей открылась.
– Ты слышала, о чем мы так славно беседовали с Риной?
– Только обрывки фраз. Мне показалось, она довольно милая.
– Может, и милая. Но она не собирается уступать Пола.
– Какая досада.
– Вообще-то, нет. Это ведь очевидно. Он все еще ее любит.
Мама разбила очередное яйцо в кипящую воду.
– А ты откуда знаешь? Ты не подходишь к телефону. Пол вчера целый час названивал в дверь. Бедняга.
– Не преувеличивай. Пять минут.
– Все это очень грустно. При других обстоятельствах вы с Риной могли бы подружиться.
– Спасибо, мама, у меня хватает друзей.
– Дорогая, но ты не можешь остаться равнодушной в этой ситуации.
– У меня никогда не будет своих детей.
– Но это не значит, что надо забыть об их ребенке. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как втянешься в…
– Ближе к делу. Ты считаешь, что мне следует заняться поиском их дочери.
Мама переложила еще одно яйцо в мою миску.
– Это будет по-христиански.