– Ну хоть у твоей мамы завтра будет поминальная служба.

– Поминать будут не только мою маму. Эта панихида по двум сотням убитых вообще в цирк превратится. Прошу тебя, не ходи туда.

– Папа говорит, там будут агенты НКВД.

– А что они могут мне сделать? Убить? Если быстро, так ради бога.

– Они охотятся на членов Армии Крайовой. И на всех старших участников Сопротивления.

– Кася, я был солдатом Красной армии…

– Против своей воли…

– Пока это для меня как охранная грамота.

– Папа говорит…

– Что ты заладила: папа говорит, папа говорит. Ты что, сама думать разучилась?

Я потерла полотенцем живот Фелки, и она сразу перевернулась на спину.

– Может, мне тогда не надо было идти на задание, – сказала я.

– Я сам каждый день об этом думаю. Погибла не только моя сестра, которая была еще совсем девчонкой. Погибла твоя мама, которую я тоже очень любил. А с тобой что они сделали? А я – вот он! Живой и здоровый. Какой я после этого мужчина? Иногда думаю: если бы у меня не было тебя… – Петрик мельком посмотрел на меня. – Я бы предпочел умереть.

Я всматривалась в его лицо. Он действительно это произнес? Петрик смотрел на дорогу, но я была уверена, что не ослышалась.

Если бы у меня не было тебя.

Я потянулась к его руке, которая лежала на сиденье.

– Не говори так. Это смертный грех и…

Петрик снова взялся двумя руками за руль.

– Ладно, забудь.

У меня потеплело на душе – я увидела прежнего Петрика. Правда, всего на секунду, будто солнце выглянуло из-за туч и снова скрылось.