Она расставила раскладушку и набрала в таз теплой воды.

– Я буду по вас скучать, – ответила я, вместо того чтобы искренне попросить: «Пожалуйста, останьтесь. Кто без вас будет ухаживать за Петриком, когда он вернется? Уехать сейчас – все равно что отказаться от тех, кто выжил».

– Как насчет бесплатного урока по умыванию лежачих больных? – предложила Каролина.

– Да, конечно.

Какой шанс! Процедура умывания лежачих больных известна тем, что на деле она гораздо сложнее, чем это может показаться непосвященному.

– Тогда начнем отсюда, – предложила Каролина.

Она отнесла таз с водой и стопку махровых полотенец к ряду раскладушек, на которых лежали явно тяжелораненые солдаты. Самое сложное – лицевые повреждения, именно из-за них в больничных туалетах убирают зеркала. Я заставила себя не отводить взгляд. Какая из меня медсестра, если я не могу видеть такое? Из головы вдруг вылетели все базовые знания, которые я получила на курсах. Каролина остановилась возле раскладушки с самым тяжелым раненым. Это был брюнет, он спал, свернувшись калачиком, кровь, проступившая через бинты, высохла и почернела.

– Сначала представляемся пациенту, – сказала Каролина и кивнула на раненого. – У нас пациент без сознания, так что этот шаг мы можем пропустить.

Каролина была моим кумиром, и это не преувеличение. Она обладала всеми качествами настоящей медсестры. Отличный специалист. Сохраняла спокойствие, сталкиваясь с самыми жуткими случаями. И приятная в общении. Мне в этом смысле еще предстояло поработать над собой.

– Обычно мы из уважения к пациенту перед процедурой задергиваем занавеску, – продолжила Каролина. – Но сейчас переходим сразу к махровым салфеткам и резиновым перчаткам.

Я натянула гладкие перчатки с тальком внутри. Запах резины почему-то придал мне уверенности. Каролина обернула мне руки салфетками, как будто варежки надела.

– Начинаем с лица. Мыло не используем. Первым делом промываем глаза.

Я села на стул рядом с пациентом и приступила к умыванию – погружала угол салфетки в глубокие глазницы и выводила наружу. Мне показалось, что пациент ничего не почувствовал.

Солдат на следующей раскладушке лежал на спине и храпел громче любого храпуна, каких я встречала в своей жизни. В Равенсбрюке еще как храпели.

– Старайся для каждого движения использовать разные части салфетки, – порекомендовала Каролина. – Кася, у тебя талант.

Я даже загордилась от таких слов. В конце концов, моя мама была медсестрой, так что, возможно, этот дар у меня в крови.

Процедура умывания раненых успокаивала и даже приносила удовлетворение. На темных лицах появлялись розовые полосы кожи, грязь оседала на дне таза. В конце процедуры вода стала темно-коричневой. Я пошла к крану за свежей, а когда вернулась, санитары принесли на носилках еще двух русских солдат и положили их рядом с нами. У одного был перелом костей черепа, второй был без сознания.