Петрик вышел из комнаты и хлопнул за собой дверью. Ему нравилось вот так иногда выступать против меня. Резинка не помогала, и я, чтобы справиться с гневом, сделала глубокий вдох.

Услышав, что Зузанна вернулась с работы, я быстро закончила переодеваться и вышла из комнаты. Поцеловала Халину в затылок и украла одно печенье с ее тарелки.

– Ты сегодня ела? – спросила я Зузанну, заметив темные круги у нее под глазами.

– Вот так теперь здороваются сестры, – с кривой усмешкой ответила Зузанна.

– Как дела в больнице? – спросила Марта.

– Хорошо, – сказала сестра. – Возможно, скоро получим десять новых коек.

– И что же тут хорошего? – попыталась уточнить я.

– Больше работы за ту же зарплату, – добавил Петрик.

Тут я заметила рядом с тарелкой Халины коробку с красками. Это были хорошие краски британского производства.

– Откуда это у тебя? – как можно спокойнее спросила я.

Естественно, не из магазина. Частных лавок к тому времени уже не было, а в государственных магазинах товары иностранного производства не продавали. Следовательно, краски были куплены на черном рынке.

– Одна подруга достала, – объяснила Марта. – Скороспелый подарок ко дню рождения.

– Я же сказала – никаких красок.

– Забудь ты об этих красках, – тихо проговорил Петрик.

Я закрыла глаза и сделала еще один глубокий вдох.

– Халина, дай мне краски.

Зузанна положила руку мне на плечо:

– Кася.

Я дернула плечом и сбросила ее руку и только после этого заметила, что из-под тарелки Халины выглядывает колонковая кисточка и тускло поблескивает никелированная латунная обойма. Мамина кисточка.

– Где ты это взяла? – задыхаясь от возмущения, спросила я.