Я резко остановилась, даже икру больной ноги свело.

– Кто тебе это сказал?

Халина пожала плечами:

– Не помню.

Я для себя решила, что переговорю об этом с Джиндой. Тема религии в школе была под запретом. Мы на мессу-то ходили окольными путями, каждый поход в церковь – как черная метка. Да еще были люди, которым власти платили за доносы на тех, кто ходит в церковь.

Детский центр был в двадцати минутах ходьбы от нашего дома. После рабочего дня нога всегда давала о себе знать, но мне еще повезло – многие медсестры получили жилье за городом и могли навещать своих детей только по выходным.

А еще нам повезло, что папе удалось сохранить место на почте, и мы все остались в нашей люблинской квартире. Мы с Петриком и Халиной занимали старую спальню, Зузанна спала в своей старой кладовой, где как раз хватало места для кровати, а папа с Мартой – в комнате, которую он когда-то делил с мамой, но я старалась об этом не думать.

Еще с порога нас встретил сдобный запах: Марта снова пекла «калачики» – любимое печенье Халины.

– Бабуля! – крикнула дочь и побежала к Марте.

Марта отвернулась от плиты и приняла ее в объятия:

– Моя маленькая печенинка.

– Ты купила мне краски?

– Халина, выпрашивать подарки некрасиво! – одернула я дочь.

– Все хорошо, она ведь еще ребенок. – Марта усадила Халину за стол с тарелкой абрикосовых «калачиков».

– Она должна понимать.

Я прошла по небольшому коридору в свою комнату, нога болела так, будто с каждым шагом в икру втыкали раскаленную кочергу. Моя старая кровать стояла у одной стены, а маленькая кровать Халины – напротив. В последнее время я все больше ночей спала с дочкой.

Я не могла вспомнить, когда именно мы с Петриком стали спать раздельно.

Петрик читал. Он еще не переоделся после возвращения. Его направили работать на фабрику по пошиву женской одежды в новом пригороде Люблина – Хеленове. У них там было свое училище, а еще строилось жилье, и мы встали в очередь на квартиру.

Это может показаться странным, но мне нравилась роба Петрика. Комбинезоны удачно подчеркивали его широкие плечи и длинные ноги.

– Что читаешь? – спросила я.