– Тебе легко говорить. Ты не прошла через все это. Ты даже не мать.
Марта встала и подошла к двери:
– И ты, моя дорогая, тоже.
Она ушла, а я впервые за долгие годы осталась на всю ночь одна в комнате. У меня появилось время и возможность все спокойно обдумать. Я посмотрела на резинку на запястье и решила, что с этого момента буду полагаться только на свои силы и на свою интуицию.
Когда заснула, у меня уже созрел план действий на будущее: я все исправлю; не стану отмахиваться от людей, которые хотят мне помочь; буду больше времени проводить с Халиной. Я прошла через Равенсбрюк. Так неужели мирная жизнь мне не под силу?
Глава 38 Кэролайн 1957–1958 годы
Глава 38
Кэролайн
После войны, покинув наконец Париж, мы с мамой объехали полмира. Индия, Италия, круиз вдоль берегов Англии на север к Шотландии.
Первое, чем я занялась, когда мы вернулись в Нью-Йорк, – помощь в организации ежегодного бала «Апрель в Париже». Это мероприятие, на котором собирались средства для благотворительных организаций как в Америке, так и во Франции, включая мой новый комитет «„Кролики“ Равенсбрюка». С тех пор как Анис Постел-Винэй посвятила меня во все обстоятельства дела «кроликов», мы с мамой регулярно переписывались с этими польскими женщинами. На приеме ожидалась Уоллис Симпсон, формально известная как герцогиня Виндзорская, разведенная американка, которая вышла замуж за бывшего короля Великобритании Эдуарда VIII, и я планировала просить ее о поддержке моего комитета.
Бальный зал «Уолдорфа» был великолепен, как никогда. По залу фланировали и раскланивались друг с другом звезды Голливуда и важные шишки из Вашингтона с бокалами в руках. Но вне конкуренции была только одна персона. Все внимание, вне зависимости от пола гостей, было приковано к Мэрилин Монро.
Мы с Бетти как рабочие пчелки трудились в комитете, который был создан для того, чтобы бальный зал соответствовал представлениям матрон Манхэттена о сказочной Франции. Просторный танцпол окружали длинные обеденные столы. Над сценой мы развесили гирлянды цветов французского флага и помогли затащить в центр сцены позолоченную конную статую генерала Лафайета. Смотрелось это так, словно конь встал на дыбы в море из белых лилий. Комитет по оформлению бального зала спонсировали люди состоятельные. Мужчины в смокингах, женщины в красном, синем или белом. Мэрилин была в темно-синем платье с блестками, которое выгодно оттеняло ее «состоятельность».
На мне в тот вечер было платье от Скиапарелли, цвета голубой гортензии. Я прохаживалась вдоль столов, в последний раз проверяя, все ли в порядке с оформлением зала, кокетливый небольшой шлейф «подметал» за мной пол, а я чувствовала себя коварной экранной соблазнительницей. Для женщины, которая разменяла пятый десяток, выглядела я очень даже ничего.