Нелли обмахивалась конвертом и одновременно зачитывала:
– Компания «Конверс раббер» хочет разработать коллекцию обуви для наших девочек.
– «Лейн Бриант» – одежда и сумки, – продиктовал Серж.
Мы отсортировали в одну стопку врачей – рентгенологов и остеопатов, в другую – дантистов. Еще одна стопка писем от больниц, готовых предоставить бесплатные места. Семьи от Бар-Харбора до Сан-Диего изъявили желание принять несчастных в своих домах. К вечеру мы насчитали больше шести тысяч в чеках и наличными. Этого должно было с лихвой хватить на поездку наших девочек.
В следующем выпуске «Сатэрдей ревью» Норман написал, что Америка заряжена великодушием. Я была вне себя от счастья.
Наши «кролики» были на пути в Америку.
Глава 39 Кэролайн 1958 год
Глава 39
Кэролайн
Весной пятьдесят восьмого года мы с доктором Гитцигом прилетели в Польшу. Путешествовать с ним было одно удовольствие – он обладал острым умом и добрым нравом, который, пожалуй, характерен только для амишей. Доктор Гитциг – наш эксперт по вопросам ортопедической хирургии. Он должен был установить, какие из наших польских женщин здоровы настолько, чтобы перенести запланированную на тот же год поездку в Америку. А я должна была решить все вопросы с документами и улаживать любые непредвиденные трудности.
В аэропорту нас встретила официальная делегация. Оттуда сразу отвезли на частной машине в варшавскую ортопедическую клинику. Как только мы вошли, Гитцига сразу окружили польские врачи. Они жали ему руку, хлопали по плечу и так сопроводили до стола для совещаний напротив импровизированной сцены. Я села рядом с Гитцигом, за тем же столом разместились двадцать девять польских и русских врачей. Также присутствовали два члена «Союза борцов за свободу и демократию» – это легальная организация, представляющая интересы польских ветеранов. Мы с Норманом заранее связались с этой организацией, чтобы они защищали права «кроликов».
Клиника очень напоминала «Бетлхем-Гранж-холл», там гуляли сильные сквозняки, и холод чувствовался даже в центре зала.
Первые три женщины держались вместе и постоянно подтягивали воротники пальто к подбородку. У каждой висела на руке матерчатая сумочка. Лица у всех были напряженными, и, как мне показалось, каждый шаг по-прежнему причинял им боль.
Наш переводчик, серьезный молодой человек со стрижкой под Сталина, сел рядом с доктором Гитцигом. Женщины ушли за ширму возле сцены, чтобы переодеться.
Первый «кролик» – симпатичная женщина лет тридцати пяти с короткими темными волосами и карими глазами появилась, укутанная в блеклую простыню, как греческая богиня. Она подошла к складному стулу. Я видела, как она морщится, ступая на больную ногу. Села и, высоко подняв подбородок, посмотрела на расположившуюся за столом публику.