Я встала и подошла к сцене.

– Гипс не снимался достаточно долгое время, чтобы развилась газовая гангрена и прочие заболевания, – продолжал читать доктор. – Затем использовали сульфаниламид.

Врачи за столом быстро конспектировали выступление профессора.

– Помимо серьезной деформации, которая повлияла на всю костную систему, пациентка страдает от посттравматического стрессового расстройства, депрессий…

Кася встала.

– Простите, но… – Она одной рукой прикрыла глаза, а второй сжимала простыню на груди.

Я поднялась на сцену.

– Доктор, это надо прекратить.

– Но эти женщины дали согласие, – возразил профессор Груца. – Наши доктора, чтобы приехать сюда, вынуждены были внести изменения в свой и без того плотный график.

– И эти женщины тоже, доктор. Вы можете продолжить осмотр в частном порядке. Мы с доктором Гитцигом будем присутствовать.

– Это в высшей степени…

Я взяла Касю за руку:

– Эти женщины уже были жертвами жестокого обращения, и, пока я здесь, это не повторится.

– Давайте продолжим в обычном врачебном кабинете, – предложил доктор Гитциг.

Я проводила Касю со сцены за ширму и помогла надеть платье.

– Спасибо, – сказала она. – Я ценю ваше отношение.

– Вы хорошо говорите по-английски.

– Не очень.

– Определенно лучше, чем я по-польски.

– Моя сестра Зузанна еще не прошла осмотр. Но она в списке. Она доктор. И у нее очень хороший английский.