Когда Ганс вернулся домой, на улице было темно. Он задержался на сутки, потому что его поезд остановили из-за угрозы бомбежки. Ганс остановился на крыльце дома № 33 по Химмель-штрассе и сжал кулак.

Четыре года назад в эту дверь увещевали войти Лизель Мемингер. Макс Ванденбург стоял на этом пороге с ключом, кусавшим ему ладонь.

Теперь пришла очередь Ганса Хубермана. Он постучал четыре раза, и ему открыла книжная воришка.

– Папа, Папа.

Она повторила это, наверное, сто раз, обнимая его на кухне и не отпуская от себя.

* * *

После ужина они до поздней ночи сидели за столом, и Ганс рассказывал обо всем жене и Лизель Мемингер. Об ЛСЕ и затопленных дымом улицах, о несчастных потерянных, неприкаянных душах. О Райнхольде Цукере. Бедном глупом Райнхольде Цукере. Потребовалось много часов.

В час ночи Лизель отправилась спать, и Папа пришел посидеть с ней. Она несколько раз просыпалась, чтобы проверить, здесь ли Папа, и Ганс ни разу ее не подвел.

Ночь была спокойная.

Постель – теплая и мягкая от счастья.

Да, это была чудная ночь для Лизель Мемингер, и покой, тепло и мягкость продлятся еще приблизительно три месяца.

Но история Лизель займет еще шесть.

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ «КНИЖНЫЙ ВОР» с участием: конца света – девяносто восьмого дня – сеятеля войны – пути слов – окаменевшей девочки – признаний – черной книжечки ильзы герман – грудных клеток самолетов – и горного хребта из битого камня

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ

«КНИЖНЫЙ ВОР»

с участием:

конца света – девяносто восьмого дня –