Девочку выпустили – она кричала, плакала и выла. Если ее и ранило, она еще этого не знала, потому что вырывалась, звала, искала и снова выла.
Она все еще стискивала в руках книгу.
Отчаянно цеплялась за слова, которые спасли ей жизнь.
98‑й ДЕНЬ
98‑й ДЕНЬ
Первые девяносто семь дней после возвращения Ганса Хубермана домой в апреле 1943 все было хорошо. У него было много случаев загрустить от мысли о том, что его сын воюет в Сталинграде, но он надеялся, что какая-то часть его везения передалась и сыну.
В третий вечер по возвращении Папа играл на кухне на аккордеоне. Уговор есть уговор. У них были музыка, суп и анекдоты – и смех четырнадцатилетней девочки.
– Свинюха, – одернула ее Мама. – Прекрати так гоготать. Не такие уж смешные у него анекдоты. Да и сальные к тому же.
Через неделю Ганс вернулся на службу и ежедневно ездил в город в какую-то военную контору. Он говорил, что там отлично кормят и снабжают куревом, а иногда приносил домой то пару булочек, то немного джема. Совсем как в старые добрые времена. Несильный авианалет в мае. Редкий «хайльгитлер» тут и там, и все хорошо.
До девяносто восьмого дня.
*** МАЛЕНЬКОЕ ЗАМЕЧАНИЕ ***ОДНОЙ СТАРУХИНа Мюнхен-штрассе она сказала:– Езус, Мария и Йозеф, хоть бы их не водили здесь.Эти бедные евреи, им так не повезло.Это плохой знак.Всякий раз, как вижу их,понимаю, что мы погибнем.