Как оказалось, в тот день Ильза Герман подарила Лизель Мемингер не только книгу. Она подарила ей повод сидеть в подвале – ее любимом месте: сначала из-за Папы, потом из-за Макса. Подарила причину записывать собственные слова и помнить, что они к тому же ее оживили.

«Не наказывай себя», – снова слышала девочка ее голос, но будет и наказание, и боль, но будет и счастье. Вот что значит – писать.

Ночью, когда Мама и Папа уснули, Лизель прокралась в подвал и засветила керосиновую лампу. Первый час она только смотрела на карандаш и бумагу. Велела себе вспоминать и по привычке, не отводила глаз.

– Schreibe, – приказывала она себе. – Пиши.

Через два с лишним часа Лизель Мемингер начала писать, еще не зная, что из этого выйдет. Откуда ей было знать, что кто-то подберет ее историю и будет повсюду носить с собой?

Никто на это не рассчитывает.

Никто такого не планирует.

Лизель сидела на маленькой банке от краски, из большой устроила стол – и вот наконец уперлась кончиком карандаша в первую страницу. И в середине вывела так:

*** «КНИЖНЫЙ ВОР» ***маленькая повесть Лизель Мемингер

*** «КНИЖНЫЙ ВОР» ***

маленькая повесть Лизель Мемингер

ГРУДНЫЕ КЛЕТКИ САМОЛЕТОВ

ГРУДНЫЕ КЛЕТКИ САМОЛЕТОВ

Рука у нее заныла уже к третьей странице.

Слова такие тяжелые, думала она, но к исходу ночи сумела заполнить одиннадцать страниц.