Лично мне нравится представлять, что она бросила взгляд на стену, на Максово канатоходческое облако, капающее солнце и шагающие к нему фигуры. Потом она смотрит на мучительные попытки своих малярных прописей. Я вижу, как в подвал спускается фюрер, связанные боксерские перчатки небрежно висят у него на шее. И книжная воришка читает, перечитывает опять и опять свою последнюю фразу, много часов подряд.
*** «КНИЖНЫЙ ВОР» – ПОСЛЕДНЯЯ СТРОЧКА ***Я ненавидела слова и любила их, и надеюсь, что составила их правильно.
*** «КНИЖНЫЙ ВОР» – ПОСЛЕДНЯЯ СТРОЧКА ***
*** «КНИЖНЫЙ ВОР» – ПОСЛЕДНЯЯ СТРОЧКА ***Я ненавидела слова и любила их, и надеюсь, что составила их правильно.
Я ненавидела слова и любила их, и надеюсь, что составила их правильно. Я ненавидела слова и любила их, и надеюсь, что составила их правильно.А мир снаружи свистел. Дождь замарался.
КОНЕЦ СВЕТА (Часть II)
КОНЕЦ СВЕТА
(Часть II)
Теперь уже почти все слова выцвели. Черная книжка рассыпается под бременем моих путешествий. Вот еще почему я рассказываю эту историю. Что мы говорили недавно? Повторите что-нибудь сколько нужно, и никогда не забудете. И еще я могу рассказать вам, что было, когда слова книжной воришки остановились и как я вообще узнал всю ее историю. Вот как.
Представьте, что вы идете в темноте по Химмель-штрассе. Волосы намокают, а давление воздуха вот-вот резко скакнет. Первая бомба попадает в многоквартирный дом Томми Мюллера. Его лицо невинно дергается во сне, и я опускаюсь на колени у его кровати. Потом его сестра. Босые ноги Кристины торчат из-под одеяла. Они совпадают с очерченными следами в уличных классиках. Мизинчики. Их мать спит в паре шагов. В ее пепельнице торчат четыре раздавленные сигареты, а потолок, над которым нет крыши, красен, как раскаленная плита. Химмель-штрассе горит.
Завыли сирены.
–
*** ПЕРЕКЛИЧКА УЛИЦ ***Мюнхен, Элленберг, Йохансон, Химмель.Главная улица + еще трив бедной части города.