РоманыКнижный ворстр 423
Светлый фон
Сегодня вечером со мной сидел Папа. Он принес аккордеон и сел рядом с тем местом, где обычно сидел Макс. Я часто смотрю на его пальцы и лицо, когда он играет. Аккордеон дышит. А у Папы линии на щеках. Они как будто нарисованные, и почему-то, когда я их вижу, мне хочется плакать. И не от грусти и не от гордости. Мне просто нравится, как они двигаются и меняются. Иногда я думаю, что Папа – сам аккордеон. Когда он смотрит на меня, улыбается и дышит, я слышу ноты. Сегодня вечером со мной сидел Папа. Он принес аккордеон и сел рядом с тем местом, где обычно сидел Макс. Я часто смотрю на его пальцы и лицо, когда он играет. Аккордеон дышит. А у Папы линии на щеках. Они как будто нарисованные, и почему-то, когда я их вижу, мне хочется плакать. И не от грусти и не от гордости. Мне просто нравится, как они двигаются и меняются. Иногда я думаю, что Папа – сам аккордеон. Когда он смотрит на меня, улыбается и дышит, я слышу ноты.

На одиннадцатую ночь писания Мюнхен снова бомбили. Лизель дописала до страницы 102 и уснула в подвале. Она не услышала ни кукушки, ни сирен, и когда Папа спустился за ней, она спала и во сне сжимала свою книгу.

– Идем, Лизель.

Она взяла «Книжного вора» и все остальные свои книги, и они зашли за фрау Хольцапфель.

*** СТРАНИЦА 175 ***По реке Ампер плыла книга. Мальчик прыгнул в воду, догнал ее и схватил правой рукой. И усмехнулся. Он стоял по пояс в ледяной декабриной воде. – Ну, как насчет поцелуя, свинюха? – сказал он.

*** СТРАНИЦА 175 ***

*** СТРАНИЦА 175 ***

По реке Ампер плыла книга. Мальчик прыгнул в воду, догнал ее и схватил правой рукой. И усмехнулся. Он стоял по пояс в ледяной декабриной воде. – Ну, как насчет поцелуя, свинюха? – сказал он.

По реке Ампер плыла книга. Мальчик прыгнул в воду, догнал ее и схватил правой рукой. И усмехнулся. Он стоял по пояс в ледяной декабриной воде. – Ну, как насчет поцелуя, свинюха? – сказал он. По реке Ампер плыла книга. Мальчик прыгнул в воду, догнал ее и схватил правой рукой. И усмехнулся. Он стоял по пояс в ледяной декабриной воде. – Ну, как насчет поцелуя, свинюха? – сказал он.

К следующему налету, 2 октября, она закончила. В книжке осталось лишь несколько десятков чистых страниц, и книжная воришка уже начала перечитывать то, что написала. Книга была разделена на десять частей, и каждой Лизель дала имя какой-нибудь книги или истории и в каждой рассказала о том, как она повлияла на ее жизнь.

Я часто думаю, до какой страницы она дошла, когда через пять ночей я прошел по Химмель-штрассе в дожде из незакрученного крана. Мне интересно, о чем она читала, когда первая бомба выпала из грудной клетки самолета.