Губы девочки брели дальше, хотя ее тело оставалось неподвижным. Она забыла свои вопли по Гансу Хуберману. Это случилось много лет назад – так бывает под бомбежкой. Она сказала:
– Надо забрать папу и маму. Надо вывести Макса из подвала. Если его там нет, значит, он в коридоре, смотрит в окно. Он так делает иногда при налете – ему же нечасто приходится видеть небо. Мне надо рассказать ему, что за погода на улице. Ой, он нипочем не поверит…
В этот миг ее тело переломилось, и ополченец поймал ее и посадил на землю.
– Мы ее выведем через минуту, – сказал он своему сержанту. Книжная воришка посмотрела, что это такое тяжелое и жесткое у нее в руке.
Книга.
Слова.
Пальцы разбиты в кровь, как в день ее появления.
Ополченец помог ей встать и повел прочь. Горела деревянная ложка. Мимо прошел человек с разломанным футляром, внутри виднелся аккордеон. Лизель увидела его белые зубы и черные ноты между ними. Они улыбнулись ей и спустили на нее осознание реальности. Нас разбомбили, подумала она и обернулась к мужчине, который ее вел.
– Это аккордеон моего Папы. – И снова. – Это Папин аккордеон.
– Не беспокойся, детка, бояться нечего, пойдем чуть подальше.
Но Лизель не пошла.
Она поглядела, куда человек уносит аккордеон, и двинулась за ним. Красное небо еще сыпало свой красивый пепел, а Лизель остановила высокого ополченца и сказала:
– Если вы не против, я заберу его – это Папин. – Она мягко взяла аккордеон из рук человека и понесла. Примерно в этот момент она увидела первое тело.
Футляр выскользнул из ее руки. Звук как взрыв.
Разбросав ноги, фрау Хольцапфель лежала на земле.
*** СЛЕДУЮЩИЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД ***ИЗ ЖИЗНИ ЛИЗЕЛЬ МЕМИНГЕРОна развернулась на месте и стала смотретьвдоль разрушенного канала,которым стала Химмель-штрассе. Вдалеке двое мужчиннесли тело, и она бросилась за ними.