*** ПОСЛЕДНЯЯ УДАЧА ***

Я переходил с улицы на улицу и

вернулся в начало Химмель-штрассе

за одним мужчиной по фамилии Шульц.

Ему было невмочь в рухнувшем доме, и вот, когда я нес его душу по Химмель-штрассе, я заметил группу из ЛСЕ, они галдели и смеялись.

Там была небольшая ложбина горной цепи из битого камня.

Горячее небо было красным и размешивалось. Начали завихряться прожилки перца, а мне стало любопытно. Да, да, я помню, что говорил вам вначале. Обычно мое любопытство подводит меня под какие-нибудь ужасающие человеческие вопли, но в этот раз, должен сказать, хоть у меня и оборвалось сердце, я рад, что там был.

Когда ее выволокли наружу, она и верно завыла и завопила о Гансе Хубермане. Ополченцы пытались удержать ее в своих припорошенных руках, но книжной воришке удалось вырваться. В отчаянии людям, кажется, часто удается такое.

Она не понимала, куда бежит, потому что Химмель-штрассе больше не было. Все кругом новое и концесветное. Почему небо красное? Как может падать снег? И почему снежинки обжигают руки?

Лизель перешла на шаткую ходьбу и сосредоточилась на том, что впереди.

Где лавка фрау Диллер? – думала она. Где…

Она брела недолго, и тут человек, который ее нашел, взял ее под руку и заговорил без остановки.

– Ты сейчас в шоке, девочка. Это просто шок, с тобой все будет хорошо.

– Что случилось? – спросила Лизель. – Это еще Химмель-штрассе?

– Да. – У человека были огорченные глаза. Чего он не повидал за последние годы? – Это Химмель-штрассе. Вас разбомбили, девочка. Es tut mir leid, Schatzi. Прости, детка.