– Одному Богу известно, что с нами будет. И только Он один знает, куда влечет нас наша королева. Мы – три сына дома Йорков, и Эдуард видел нас как три солнца на небосклоне. Как же так вышло, что нас смогла разлучить простая женщина?

Мы снова поворачиваемся и продолжаем двигаться в сторону дворца. Ричард поднимает руку, отвечая на чье-то приветствие и поклоны людей, собравшихся в галерее, чтобы посмотреть, как будет приезжать знать.

– Ты ешь за столом? – тихо спрашивает он.

В ответ я качаю головой.

– Я больше не ем поданного с кухонь королевы, – шепчу я. – С тех самых пор, как меня об этом предупредил Джордж.

– Я тоже, – со вздохом сказал он и добавил: – Больше не ем.

Замок Миддлем, Йоркшир

Лето, 1477 год

Когда мы покидаем Лондон, судьба Джорджа еще неясна. Мы уезжаем так, что я могла бы назвать этот отъезд почти бегством. Мы с Ричардом едем верхом на север, прочь от города, отравленного слухами и подозрениями, чтобы попасть домой, где воздух чист, где люди говорят то, что думают, и не кривят душой, и где высокое небо опирается на покрытые зеленью горы, и где мы можем жить в покое, вдали от придворной суеты, вдали от семейства Вудвилл и прислужников Риверсов, от смертельно опасной тайны, которую таит в себе королева Англии.

Наш сын Эдуард приветствует нас с великой радостью и с гордостью четырехлетнего мальчугана хвастается своими достижениями. Он научился ездить на пони и тренировался метать копье в мишень. Его пони, спокойное невысокое животное, идет ровной рысью именно под тем углом к столбу, который необходим, чтобы копье маленького Эдуарда попало в цель. Его наставник смеется и хвалит его, поглядывая на то, как мое лицо светится счастливой гордостью за сына. Он продвигается и в других своих занятиях, понемногу начиная читать на латыни и греческом.

– Какие сложные задания! – возражаю я его наставнику.

– Чем раньше он начнет, тем легче ему будет даваться учеба, – уверяет он меня. – Он уже молится сам и повторяет мессу на латыни. Мы просто закрепляем полученные знания.

Его учитель дает ему и свободные дни, чтобы мы с ним могли вместе кататься верхом. Я покупаю ему маленького кречета, чтобы он мог ездить с нами на охоту со своей собственной птицей. Он – дворянин в миниатюре, ровно сидит в седле своего крепкого пони, держа красавца кречета на согнутой руке, ездит верхом целый день и не признается в усталости, хоть и дважды засыпает по дороге домой. Ричард, верхом на своем крупном охотничьем коне, берет его на руки, а я веду пони под уздцы.