Б[аронесса] Крюденер

Принц де Линь Юлии Крюденер [Теплице, 14 сентября 1810 г.][1128]

Принц де Линь Юлии Крюденер [Теплице, 14 сентября 1810 г.][1128]

Милая сестра милосердия, врачующая сердца. Вот тот год, когда Ваше сердце может исцелить другие. Но прежде самые нуждающиеся сердца. Вы, быть может, не знаете, что наша обожаемая принцесса выздоровела и здоровье ее окрепнет, как никогда прежде, и что счастье от того, что она вновь с нами, вкупе с потрясением от болезни, вызванной ее сломленной душой, повергает нас в состояние, которое невозможно вообразить: все, кто как я, любят принцессу и королеву-ангела, которую мы потеряли, не пережили бы ее[1129]. Ее болезнь была следствием этого первого несчастья и помогла нам справиться с ним. Она приехала сюда к нам с пугающе цветущим видом. Это продолжалось три дня; я догадывался, что сдерживаемые рыдания, тихая грусть и попытки умерить жгучие страдания завершатся скрежетом отверзаемых дверей гробницы. Не столько знания нашего славного Амбрози, сколько меры предосторожности спасли ее. Если порой мы проливаем горькие слезы, то бывают и сладостные, когда мы вспоминаем Ваши[1130], и прекрасные слова, твердость души одного из прекраснейших, исчезнувших украшений земли.

Как Вам месяц июль? Не славно ли он начался? Мы еще были убиты горем из‐за катастрофы 1 июля (я в особенности из‐за принцессы фон Шварценберг и стольких других), как после непродолжительной, не более одного дня, тревоги за нашу милую императрицу[1131], наступило 19-e число, чтобы чуть не свести нас в могилу; и в том же месяце начались ужасные спазмы у нашей принцессы. Несмотря на всю мою к ней нежность, я не могу говорить «я». Я всегда говорю «мы», но не «мы, милостью Божией», ибо нас, не происходящих из Рейнской области, сего лишили. Это «мы» означает то всеобщее сочувствие, которое внушают мне эти две прекрасные и великие принцессы.

Столь ценное здоровье принцессы вызывало у меня достаточно опасений, но слезы принца Сольмского[1132], каждое утро приходившего ко мне проливать их, смятение принца Карла[1133], растерянность и наконец отчаяние наследного принца[1134] вплоть до его прибытия в Карлсбад растопили бы камень. Трогательное попечение госпожи фон Берг[1135], обеспокоенность всей семьи делали мое положение еще более тяжелым.

Беру Небо в свидетели, что думал тогда о Вас беспрестанно, о том, что бы Вы сказали, подумали или чего бы стали опасаться. Наконец мы избавились от мучений. Бдения, страдание, скрытое во время болезни ее августейшей сестры под маской спокойствия, подорвали множеством болезней ее организм, который, думаю, избавился от прежде мучивших ее недугов, таких как нервное расстройство и зубная боль.