К концу третьего дня в Боски Корд почувствовала, что в ней снова нарастает злость. Алтея терпеливо продолжала репетировать «Гамлета», но Тони, казалось, не желал понимать, что она не участвует в его постановке. Когда она в очередной раз говорила: «Тебе следует сказать об этом Дэлии на репетиции», он пропускал ее слова мимо ушей и отвечал: «Давай-ка повторим эту сцену с начала». Впервые в жизни Корд увидела свою мать такой – сдавшейся, смирившейся, идущей по пути наименьшего сопротивления, и зрелище ей не понравилось.

– Ну все, хватит на сегодня, мой принц, – заявила Алтея, когда пришло время пить чай, и посмотрелась в маленькое зеркало, висящее на одной из деревянных перекладин. Корд заметила, что зеркала теперь развесили повсюду. – Сегодня я успела побывать и Офелией, и Гертрудой, а это слишком для любой женщины. Давайте выпьем!

– Я бы очень хотел прогуляться, пока не стемнело, – сказал Тони, откладывая в сторону текст пьесы и потирая затылок. Корд заметила, что он совсем недавно постригся. От постоянных потираний волосы на его затылке растрепались, напоминая собой серо-коричневый утиный хвост, что было почти забавно.

– Дорогой, стемнеет с минуты на минуту. К тому же скоро вернутся Бен и Мадс, и тогда мы поужинаем, – возразила Алтея. Корд знала, что на самом деле мать имеет в виду, что сможет беспрепятственно напиться. – Прошу, не уходи.

– О, ради всего святого, Алтея! – воскликнул Тони, распаляясь. – Я знаю! Вчера я был на улице с Джулией, и все прошло нормально. Пожалуйста, оставь меня в покое. Если хочешь выпить – выпей, кто тебе мешает. Мне нужно прогуляться, прочистить голову. – Через мгновение его голос смягчился: – Прости, старушка! Выпей, если хочешь. Скоро увидимся.

Он зашагал к морю сквозь надвигающуюся тьму. Корд заметила, как Алтея вздохнула, снова посмотревшись в зеркало, и взглянула вслед отцу с болью в сердце. Ей захотелось погнаться за ним, как делала она когда-то, догнать и попросить: «Папа, можно прогуляться с тобой?», и его лицо просияло бы в ответ, потому что она была для него всем: «Конечно, Корди».

– Сегодня годовщина, – тихо сказала мать за ее спиной. – В этот день он всегда плох. Но хоть раз он мог бы… а, к черту его.

Корд повернулась к ней.

– Какая годовщина?

– Со дня ухода его тети. Семнадцатое августа.

– Тети Дины?

– Он однажды рассказал мне, что чуть не умер в ночь, когда погибла его мать, но Дина вернула его к жизни. Когда она его оставила, часть его умерла навсегда…

Корд нахмурилась.

– Что случилось, мама?

– Она ушла. – Ее мать пожала плечами, словно речь шла о пустяке. – Это теперь не новость. Много лет назад, когда я начала приезжать сюда с ним, кто-то из местных жителей рассказал мне, что она сама накликала на себя беду. Но папа никогда не говорит о ней.