1. Во-первых, называйте мою жену по имени. Ее звали Мадлен. Не называйте ее «трагическим событием». 2. Пожалуйста, спросите меня о моих детях. То, что их мать убила себя, не означает, что они тоже мертвы. Не называйте их «несчастными детьми». 3. Пожалуйста, смотрите мне прямо в глаза. Я не заразный. Вы не подхватите мою болезнь. 4. Пожалуйста, отвечайте на мои звонки. Мне нужно работать. У меня двое детей (см. пункт 2).
Шкаф для одежды был махиной красного дерева, которую они забрали из старой комнаты Бена и Корд в Боски. Бен расправил плечи и сделал глубокий медленный вдох – так иногда делал его отец, появляясь на сцене. Потом он открыл огромную дверь и, чувствуя себя Люси Певенски[229], протиснулся в шкаф, насколько мог.
Запах его умершей жены висел в темном воздухе внутри: сладкий, мускусный, с тонкой кислой ноткой. По мере того как его глаза привыкали к темноте, вокруг сердца все туже завязывался узел боли, и он заморгал, и его глаза от знакомого аромата снова наполнились слезами. Внутри царил хаос: одежда, засунутая кое-как, вывернутые наизнанку джемпера, бесформенная куча футболок и клетчатых рубашек. Он аккуратно принялся выкидывать вещи на пол, раскладывая по кучкам. Здесь была футболка с Кейт Буш, одна из тех, что они купили вместе, и свободные клетчатые рубашки, так ей нравившиеся: они не привлекали внимания к ее особенной, озорной красоте; и потрепанные джинсы, и бесформенные платья для беременных, и мешковатый бледно-голубой свитер, в который она умудрялась забираться целиком, колени прижаты к подбородку, пока он не стал ее любимой вещью на последних сроках беременности. Все это принадлежало его Мадди, только ей одной, и задача прорваться через эти вещи оказалась почти невыносимой. Теперь он понимал, почему избегал этого – он ощущал ее присутствие так, как не ощущал никогда с тех пор, как ее не стало. Он чувствовал боль, почти физическую боль. В самой задней части шкафа он нашел зеленое шелковое платье-рубашку, которое она надевала на крещение девочек – оно лежало там засунутым в пластиковый пакет. Он вытащил его, и оно оказалось сплошь перепачкано грудным молоком и кровью – Мадс кровоточила в течение нескольких недель после рождения малышей. Бен начал методично сортировать одежду, но большинству вещей не хватало пуговиц, они были либо грязными, либо рваными – так, что уже не починить, а слабый запах Мадс все еще витал над всем этим, а если приложить мягкую флисовую подкладку свитера к щеке, можно было представить, что он снова вдыхает аромат ее тела, снова касается ее. Поэтому, когда через пять минут появилась его мать, Бен сидел на полу, окруженный одеждой Мадс, опустив голову на руки, и рыдал, захлебываясь хриплыми звуками, контролировать которые было выше его сил.