Его мать снова покачала головой.

– Я не хочу об этом говорить.

Она похлопала себя по затылку, где блестящие волосы, как всегда, были убраны в шиньон, а затем взяла сумку для мусора.

– Давай положим это в машину.

Бен с любопытством посмотрел на нее. Он протянул руку и взял письмо из ее сумки, она не протестовала.

– Дама? – удивленно спросил он, просматривая страницу. – Они хотят сделать тебя Дамой Большого Креста[230]? О, мама. Это прекрасно. Дама Алтея Уайлд-звучит просто здорово. Дама Алтея… – Он взял ее за руку. – Могу ли я снять тебя в моем следующем фильме? Ты бы добавила ему глубины…

– Нет, нет, – быстро перебила она. – Я сказала «нет». Я позвонила им сегодня утром. До того, как пришла сюда. Я отказалась. Пожалуйста, пожалуйста, не упоминай это снова.

Ее лицо покраснело. Она взяла письмо и принялась складывать его, сгибая снова и снова.

– Но почему, мама? – Он сжал ее руку. – Это из-за отца?

– Я сказала им: может быть, в другой раз. Они не особенно настаивали. – Она убрала бумажный клинышек письма в сумку. – Не думаю, что удастся отложить получение ордена на ближайшие два года только из-за того, что вчера у тебя было плохое настроение. Но я смогу с этим справиться. Я смогу сделать это для него. – Она решительно мотнула головой, и Бен услышал, как у нее хрустнула шея. – Он нуждается во мне.

Бен задумчиво смотрел на мать.

– Ты имеешь в виду – он нуждается в том, чтобы ты не была лучше его?

– Все совсем не так. Он ужасно гордится мной. Но сейчас он так расстроен из-за «Гамлета». Ты знал, мы знали, что он рискует, делая такую постановку: спальный район, маски животных… Но ох… – Она закрыла руками лицо. – Я не могла сказать ему, что считаю эту затею нелепой, что публика не поймет, что он имеет в виду. Я так боялась сказать ему правду – а ведь должна была, могла бы спасти его от унижения.

– Ты не обязана это делать, мама.

– Но теперь он больше нигде не снимается с тех пор, как появился в рекламе зеленого горошка, и это была еще одна идиотская ошибка после «Гамлета», которая только сделала все еще хуже. Почему газеты обошлись с ним так жестоко? – Она уже плакала, слова получались отрывистыми. – Как будто все недостаточно ужасно с Мадс и всем остальным. Зачем им нужно было так издеваться над ним? Ему плохо… Я так долго была далеко с «Зверинцем». Они хотели сделать рождественский выпуск «На краю», но я отказалась. – Она перекинула сумку через плечо – они с сыном были одного роста – и встала перед ним лицом к лицу. – Ему плохо, и он такой упрямый. Он не хочет выходить из дома с друзьями, ходить на обеды, не хочет звонить и звать в гости Корд, хотя все время говорит о ней-все, что он делает, это спрашивает, когда она придет, но она никогда не появляется. Я уже почти отчаялась увидеть ее.