– Посмотри повнимательнее.

Он покачал головой, и тогда она обвилась вокруг него и положила голову ему на колени. Он погладил ее по волосам, глядя в милое круглое личико. Вверх ногами оно было неузнаваемым-отдельные черты никак не хотели сопоставляться в единое целое.

– Я уверена, что она вернется, – сказала Джулия через некоторое время, сжав его пальцы.

– Она взяла ангела, – сказал Энт. – Не думаю, что она придет. Думаю, ей пришлось уйти.

– Почему?

Он пожал плечами, глядя на одинокую звезду.

– Не мерцает. Это, должно быть, планета. Может, Венера? Дина бы точно знала.

Он молчал, Джулия тоже, и он никогда не чувствовал себя ближе к ней, чем тогда. Она была добрым, полным жизни, эмоциональным, а еще удивительно чутким человеком.

– Я думаю, что она вернулась в Багдад, – сказал он в конце концов.

– Не будь глупым. Как она туда вернется?

Он снова пожал плечами.

– Это же Дина, она найдет способ. Военный поезд, или контрабанда на подводной лодке, или что-то в этом роде. Она выиграла пари, чтобы добраться сюда… – Его лицо исказилось. – А может, и нет. Может быть, все, что она говорила мне, было ложью. Так или иначе, она не вернется. Она переписала дом на мое имя.

– Но почему? – спросила Джулия.

– А почему нет?

– Да, но какая разница, у кого дом, если ее все равно здесь нет? Она твой опекун, а значит, он, так или иначе, будет твоим. Почему же она захотела, чтобы именно ты владел домом? Она попала в беду?

– Я не знаю. Она… – Энт потер лицо и прикусил губу, изо всех сил стараясь не заплакать. – Я скучаю, – вырвалось у него. – Она отправила меня в школу, потому что этого хотел мой отец, но у нее не было денег, и я до сих пор не знаю, где она их взяла. Я ненавижу, что ей пришлось так поступить, и я думал, – я знаю – что ее тоже от этого тошнит, но она все равно это сделала, потому что думала, что так будет лучше. Она приехала, потому что я был один и мне было страшно. Она уехала, потому что решила, что так будет лучше. Но я не могу, просто не могу перестать думать, что я нужен ей сейчас, а меня нет… – Его лицо скривилось, и Джулия села и обняла его.

– Я знаю, – повторяла она снова и снова. – Я знаю, знаю.

– У меня никого не осталось, – сказал он.