– Минутку, – сказала Джулия совершенно спокойно, хотя ее лицо побелело. – Мне нужно собрать все это, папочка. Папочка, мы ничего плохого не делали.

– Ты шлюха, и ты знаешь это, не так ли? – сказал Алистер непринужденно. – Шлюха – значит, распутная женщина, и это ты. Как же я рад, что твоя мать умерла и не может видеть, какой шлюхой стала ее дочь. – Его голос дрогнул. – Как ты могла?… Нет, мы не будем это обсуждать. Ты возвращаешься в школу – неделей раньше. Я больше не хочу видеть тебя в доме. По крайней мере пока ты не выйдешь замуж. Что касается тебя… – Он повернулся к Тони. – То я понимаю, почему Дина ушла. Ты опасен, а твой ум извращен. Ей по горло хватило этой истории с вещами, которые даже не ее, а тут еще ты с твоим девчачьим страхом темноты и жалобами на школу. Она потакала тебе все эти годы, и так ты отблагодарил ее. Ты дрянной мальчишка, Энтони. Дрянной до мозга костей.

Он схватил свою дочь за руку, а другой рукой указал на Энта.

– Ты. Остаешься здесь. Ждешь, пока мы исчезнем из виду.

– Сэр, пожалуйста, послушайте… – начал Энт, но они уже двинулись в путь. Алистер пошлепал по руке дочери и указал пальцем на Энта:

– Я серьезно, Уайлд. Одно движение – и я сделаю ей очень больно.

Энт остановился, ошеломленный, будто Алистер ударил его. Он просто сидел и смотрел, как она уходит, и его неспособность помочь Джулии запятнала его навсегда.

Когда Алистер, Йен и Джулия вернулись в переулок, Джулия споткнулась в расстегнутых туфлях. Энт увидел, как Йен резко толкнул ее, чтобы шла быстрее, и она споткнулась еще раз. Ее отец шел рядом со своим сыном, опустив голову, держа руки в карманах изношенного твидового пиджака.

Энт смотрел им вслед и через минуту или две последовал за ними так тихо, как только мог. Он видел, как она вошла с ними в дом, но не обернулась.

Уже почти стемнело, а луна теперь висела высоко в небе. Венера спокойно сияла, когда Энт, уставший так, как еще не уставал никогда, поднялся по ступенькам крыльца. В воздухе стоял пьянящий розмариновый аромат.

«Вот розмарин, это для воспоминания; прошу вас, милый, помните», – воскресли у него в мозгу строки, процитированные Диной годы назад, в его первый день здесь, когда он поставил ангела над притолокой, а она поведала ему, что однажды он вырастет.

Глава 35

Глава 35

Он толкнул дверь и увидел Дафну, которая сидела на диванчике у окна с опущенной шторой, курила и читала. Очертания ее головы подсвечивались слабыми лучами солнца, но лицо было в тени, и Энту на мгновение показалось, что она похожа на злобную паучиху, притаившуюся в углу комнаты, чтобы сцапать его.