– Пожалуйста, – простонал Энт, сопротивляясь желанию закрыть руками уши. – Пожалуйста, не говорите о ней так.

– О конечно. – Глаза Дафны сверкали в тусклом свете. – Посмотрите-ка – сама невинность, несмотря даже на грязные делишки в песочке. Но все-таки у нас с тобой есть и кое-что общее – и это бедность, Энт. У нас плохо с деньгами, а я люблю деньги, милый – о, если честно, я просто обожаю их. А когда их нет, это такая скука – особенно если вырос в роскоши. Война – жутко скучная штука, а мне, знаешь ли, хочется одеваться, обедать в ресторанах, ходить на танцы…

Энт подумал, что она, возможно, не в себе.

– Никто не может себе этого позволить. Мы в одной лодке, Дафна.

– Но я хочу делать то, что мне хочется, я просто должна! – Ее глаза уставились на него, огромные, синие, лишенные всякого выражения. – И твоя тетя очень помогала мне в этом.

– Моя тетя добрая, а вы кровопийца, – сказал Энт дрожащими губами. Он был так зол на нее, так взволнован, что едва сдерживался, чтобы не пробить кулаком дыру в стене. – Мерзкая кровопийца…

– О, ты так думаешь? Что ж, тогда вот кое-что, чего ты не знал о своей любимой тетушке. Она воровка. Поганая грязная воровка. Когда она вернулась в Лондон десять лет назад или около того, она была разорена. Ну она и продала небольшую статую, которую не следовало забирать из Ура – из урского храма, с зиккурата.

– Неправда.

– Еще какая правда, дорогой. Видишь ли, дилер связывался со мной-мы договорились, что он будет звонить мне, если кто-то попытается сбыть ему артефакты, добытые преступным путем. Человек более компетентный, чем Дина, воспользовался бы услугой посредника-возможно, продал бы товар в Багдаде, но она была дурой. Понимаешь, моя работа в Британском музее состоит как раз в том, чтобы пресекать подобные инциденты с сотрудниками, отправленными на раскопки. Мы отнюдь не в восторге от того, что ушлые археологи снуют по развалинам и тащат все, за что только ухватятся их грязные пальцы. – Ее руки скользнули по грубому материалу светомаскировочных штор. – Я решила, что с Диной можно провернуть много всего интересного, потому что, конечно, она была в отчаянии, узнав, что я вывела ее на чистую воду. Она сказала, что это случилось только один раз… Типичная в таких случаях чушь.

– Зачем ей это делать? Вы врете. Это не она, она бы никогда… – Энт умолк.

Не играй, Энт. Это отравляет кровь.

– Неужели? В таком случае не думаю, что ты знал ее достаточно хорошо, милый. Разве ты сам, выпади тебе такой шанс, не захотел бы рискнуть, поставить на карту все? Представь, вот ты нашел в песке древнюю львиную лапу или царский головной убор из золота, которому тысячи лет. Ты вообще представляешь, каково это-держать такую вещь в руках, каково думать… – Она подвинула лицо к нему и вдруг прошипела: – Это может быть моим, я могу просто взять эту вещь, и никто не узнает!