– Она купила его, заплатила за него, и она верит, что у нее есть какие-то особые силы, что она охраняет ее… – Энт прогнал нахлынувшие воспоминания, пытаясь не смотреть на Дафну, не показывать, как сильно он хочет ее… – Ей… она не обязана отдавать ее музею.

– Чушь. Это уникальная вещь. Она древнее, чем все предметы в этом мире – она переживет даже Гитлера, я уверена… – Ее рука сменила колено, и она терла его, и он подумал, что, наверное, болен-желание было настолько сильным, и Дафна терла его так быстро, слишком быстро, и кусала нежные, пухлые розовые губы, и он по-прежнему не мог заставить себя остановиться, просто не мог.

Энт закрыл глаза.

– Тебе нравится это, не так ли? Просто мальчишка, сопливый мальчишка, а уже понял, что к чему. Только вот вещи бывают не тем, чем кажутся, Энт. Возьмем плату за твою школу. Она не могла себе ее позволить, и я помогла ей продать красивую печать, найденную в Нимруде. – Ему стало жарко, жарче, чем когда-либо еще, а ее пальцы и кожа – о, они источали такую прохладу, – и он беспомощно терся об нее. – Она пришла в отчаяние, желая, чтобы ты получил это глупое образование, желая, чтобы ты вырос, стал настоящим мужчиной, воспитанным в доброй традиции британских государственных школ-она боялась, что слишком много времени, проведенного с ней, повлияет на тебя неправильно, сделает тебя таким же, как она, – разве это не смешно?

Ее лицо смеялось, ее розовые губы вкрадчиво произносили жалящие его слова, а волосы падали на лицо. Она отбросила локоны, наклонилась вперед, позволяя шелку соскользнуть с ее плеч, и поцеловала Энта. Он поцеловал ее в ответ.

– Ты еще не мужчина, не так ли? – спросила она, и поэтому он снова поцеловал ее, сильнее, руками сжав обе ее груди, и затем раздался вой сирены, громкий и чистый, эхом разносящийся по пустому пляжу, и он отступил назад, тяжело дыша. Нужно прекратить… Это прекратится сейчас же… Но Дафна снова потерла его, сильнее, пока он не утратил остатки воли, а затем резко прервалась и взяла его за руку.

– Вниз, – сказала она. – В твою комнату.

Она провела его в комнату и закрыла дверь, и он увидел искорку в ее глазах, ее стиснутые зубы, квадратную челюсть и почти сошел с ума от желания взять ее, желания показать себя ей, вычеркнуть все, что было до этого, просто закончить, что началось.

Она сняла одежду, ее бледное гладкое тело светилось в лунном свете, как кость. Он тоже попытался раздеться, но она положила руку ему на рубашку.

– Оставь одежду, малыш. Трусы, оставь их. Сыграем в игру, ладно? – Тони поспешно кивнул. Дафна схватила его за запястье, ее челюсти были крепко сжаты, а взгляд колюч. – Я твоя учительница, понимаешь? Я твоя любимая учительница. А ты-ты плохой ученик. Я очень расстроена. Ты должен меня успокоить.