– Думаю, маме не хотелось бы, чтобы люди, которые соберутся здесь, грустили, – сказал он, обнимая Лорен и целуя ее в пепельно-белокурую макушку. — Или говорили о своих чувствах.

– К тому же она никогда не ходила на пляж, если была такая возможность, – добавила Корд. – Она всегда оставалась здесь, на крыльце, с напитком и в солнечных очках.

– С ногами на столе и сценарием в руках.

– Да, да, или с «Поющими в терновнике»[251], или Ф. Д. Джеймс[252], или еще чем-то в этом роде. Она была фантастически ленива, и с нами обычно возился папа.

– Он научил нас плавать, играть в лапту и правильно прятаться в прятки. Корди, помнишь, в тот раз он рассказал нам историю о призраке молодой леди, любимый которой пропал, и она блуждает по переулкам, разыскивая его, и Мадс обернула волосы вокруг головы, потому что испугалась, и они так запутались, что нам чуть было не пришлось их отрезать?

– Да, волосы Мадс доставляли ей немало неприятностей, – сказала Корд.

– Как это? – спросила Лорен, потуже сворачивая коврик.

– Они были очень и очень длинные, и она использовала их как щит. Она жевала их, покрывала себя ими, крутила их… И спала, завернувшись в них словно в плащ, верно?

Бен кивнул.

– Правда? Совсем как Эмили!

– Я раньше не замечала, – сказала Корд. – Но ты прав. Конечно, она тоже это делает.

– А Айрис скручивает волосы в крошечные клубочки, как Бен. Это очень мило, – добавила Лорен.

– Но… – начала Корд, а затем остановилась. Возможно, так все и было. Возможно. Так много «возможно», и они никогда не узнают правды, кроме той, что они снова здесь вместе.

– Это будет хорошая вечеринка, верно? – сказала Корд.

– Конечно, – ответила Лорен. – Твою маму так любили. Согласились прийти все, кого мы пригласили.

Корд повернулась к брату.

– Но не захотят ли люди знать, что случилось… Почему мы так долго здесь не появлялись…