– Это его тетя, – пояснила Корд, рассмотрев фотографию. – Она красивая-я никогда раньше не замечала. И она тоже молода… – Она еще раз взглянула на снимок. – Да, она молода. А я всегда думала, что она была старой, когда она присматривала за ним. Пятьдесят, шестьдесят. – Нечто снова начало грызть ее – нечто, тревожащее ее всякий раз, когда она думала о Дине, хотя она никак не могла избавиться от этого и разобраться наконец, в чем дело.

– Ах, тетя. Да, вижу. Они очень похожи.

– Вы так думаете?

– Конечно, – ответил любезный викарий. Он взял фотографию и перевернул ее. – Посмотрите. На обороте написано: «Дикие Цветы, Энт и Дина, 1942 год». Как интересно!

– Дина Уайлд – это она. Хотя на самом деле она была его двоюродной бабушкой, – добавила Корд, но в то же время подумала: какое это имеет значение? Разве так уж важны семейные титулы, если кто-то любит и любим в ответ?

– Что ж, буду ждать вас у себя. Как-нибудь заскакивайте и посмотрите.

– Да, спасибо. Я планирую приезжать сюда на выходные, и мой брат, и мои племянницы тоже. Мы все любим это место. Правда, в ближайшее время я скорее всего не выберусь. – Она прервалась, но через секунду добавила:

– Буду работать.

И это было так странно – снова произносить это слово.

– Да, конечно, – согласился викарий неожиданно горячо. – Я не хотел докучать вам этим… Мы с женой слышали, как вы исполняли арию Дидоны в прошлом месяце на фестивале в Бате. Вы были великолепны.

– О, прошу вас… – начала Корд, привыкшая за двадцать лет ощущать укол огорчения каждый раз, когда кто-то говорил о том, как она поет, но потом остановилась и вспомнила. Операция сработала. Она снова вернулась в строй. Конечно, было бы слишком напыщенно говорить, что она Нашла Свой Голос, как гласили заголовки многочисленных газетных статей о ее возвращении к выступлению. Просто предыдущая травма была частично исправлена операцией, в ходе которой двое мужчин в белых халатах разговаривали с ней и делали надрезы на ее горле, и через три дня она снова могла петь, а через месяц ее голос зазвучал лучше, чем долгие годы ранее. Так что все получилось благодаря науке – жаль только, что наука не могла решить другие ее проблемы.

– Вы пели так возвышенно, – продолжал преподобный Джеймс. – Это лучшее исполнение, которое мы когда-либо слышали. Мы специально приехали из Дорсета на этот концерт. Видите ли, я был на Променадах именно в тот сезон и часто раздумывал о том, что мне выпала большая честь присутствовать на представлении в начале вашей карьеры. Мы с женой оба думали об этом, Эллисон и я. Исключительная привилегия.