РоманыЖизни, которые мы не прожилистр 232
Светлый фон
После этого он сел и велел мне продолжать, он проделал весь этот путь, чтобы посмотреть на меня за работой, сказал, что останавливаться не надо. Я снова села на пол, так же как сидела до этого, но теперь почувствовала себя неловко – он наблюдал за мной с широкой кушетки, придвинутой к одной из стен, постукивая длинными пальцами по подлокотнику. Я никак не могла удержать взгляд ни на краске, ни на горшке в руке, все отвлекалась на пурпурного цвета шнурки его сияющих черных туфель. В общем, я пыталась рисовать, а он не сводил с меня глаз, потом безо всякой видимой мне причины прошел к Индах и взял ее на руки, положил подле себя и снова сел. Она забеспокоилась, попробовала отползти в сторону, но он одной рукой крепко держал ее за шею, а другой поглаживал по спине.

По той костлявой, косматой спине. Лиз, у меня дрожь по телу пробежала, не получалось кисточку ровно держать. Мне показалось, он шею ей свернет – просто сожмет посильнее, и та сломается. Я сказала ему, что Индах нравится лежать на полу и, может, он ее отпустит, но ответом было: «По-моему, ей вполне удобно. Прошу, не беспокойтесь. Продолжайте, пожалуйста». Было в нем нечто зловещее – не могу объяснить это ничем таким, что он сделал, – несмотря на всю его обходительность. Я выронила одну из необожженных пиал на пол, она треснула, он промолчал. Занялась оставшимися пиалами. Попробовала ограничиться спиральками, завитками и стеблями бамбука. Он бормотал о тенмоку, селадоновой глазури, ершиках и бамбуковых кисточках. «Бамбуковые – самые подходящие для рисования тех бамбуковых стеблей», – не унимался он.

По той костлявой, косматой спине. Лиз, у меня дрожь по телу пробежала, не получалось кисточку ровно держать. Мне показалось, он шею ей свернет – просто сожмет посильнее, и та сломается. Я сказала ему, что Индах нравится лежать на полу и, может, он ее отпустит, но ответом было: «По-моему, ей вполне удобно. Прошу, не беспокойтесь. Продолжайте, пожалуйста». Было в нем нечто зловещее – не могу объяснить это ничем таким, что он сделал, – несмотря на всю его обходительность. Я выронила одну из необожженных пиал на пол, она треснула, он промолчал. Занялась оставшимися пиалами. Попробовала ограничиться спиральками, завитками и стеблями бамбука. Он бормотал о тенмоку, селадоновой глазури, ершиках и бамбуковых кисточках. «Бамбуковые – самые подходящие для рисования тех бамбуковых стеблей», – не унимался он.

Все это продолжалось какое-то время, потом Ни Вайан принесла нам на подносе немного лимонно-ячменного отвара. Один из стаканов оказался щербатым, ни печенья, ни чего-то другого для прикуски не было. Я извинилась за нашу небрежную подачу. Мистер Кимура, по всей видимости, в напитке заинтересован не был, но чары рассеялись, и он, к моему облегчению, отнял руки от Индах – она немедля улизнула. Тогда мистер К встал и сказал: «Прекрасная собака, даже если и старая. Если у вас в ближайшем будущем возникнет желание уехать с Бали к себе на родину, я бы с величайшей радостью и готовностью взял ее к себе».