Индах забираю с собой. Не могу ее оставить, она единственный друг, который у меня здесь остался, и она старая, беспомощная и полуслепая. В конечном счете в Мадрас заявятся двое: я + псина с Кинтамани. Ты ведь приедешь и встретишь меня там, и мы сможем обдумать и распланировать мое будущее? Обязательно захвати с собой Мышкина, я ужасно хочу его увидеть, мои глаза изголодались по нему.

Но я забегаю вперед. Пока еще даже из Тджампухана не выехала.

Меня постоянно тошнит. От желудка ничего не осталось – тебе было бы неловко от подробностей, так что обойдусь без них. Меня лихорадит. Я вся горю, кожа стала сухой, как высохший лист, и когда жар усиливается – болтаю всякую чепуху. Наверное, на хинди или бенгальском. Очень надеюсь, что так и есть – вдруг несу что-нибудь возмутительное? Я теперь вредная старуха, Лиз, сморщенная от злости. Как так вышло? Только моя жизнь стала налаживаться, и будущее казалось таким прекрасным. Как могла война, идущая в тысячах миль отсюда, учинить такое со мной? Я из-за всего этого в бешенстве. Дали бы мне ружье – начала бы убивать.

Мне принесли лекарство, но оно так странно пахнет, что принимать его не рискую. Чтобы я выздоровела, Ни Вайан принесла в жертву петуха и прибила его тушку за крыло возле входной двери. Жуть. Я попыталась ее остановить, – как чья-то смерть поможет мне поправиться? Она сказала, что я не понимаю, как это работает.