Тёмно-серая полукровка жадно припала к густой мураве. Сергей Васильевич кивнул на поваленный ствол в тени, прихрамывая, первым подошёл и уселся.

— Как немцам верить? Говорит, что нет причин для тревоги. Только идиот пошлёт танки на болота... Знаешь, Павел Тихонович, нагорело на сердце! И откровенно скажу, что мы здесь долго не проживём. Красные наращивают мощь. Постоянные авианалёты. Да и бойцов у них в несколько раз больше... Представляешь, чего стоило мне собрать казаков и беженцев, расселить, обеспечить провиантом. А сколько усилий затрачено на формирование полков? Только выступили на задание и — что же? Не с партизанами воевать, а с регулярной Красной армией? В случае её прорыва это вполне возможно.

— Немцы перебросят Стан на запад. Гитлер против использования добровольческих сил на советском фронте.

— Опять сниматься, опять в скитания? Куда теперь? Со мной жена и дочь. Гляжу, как они мучаются, и думаю: стоило ли с немцами кашу заваривать? Мы поднялись ради казачьей идеи! Для меня, как и для тебя, конечно, главным было возрождение Дона. Тогда немцы прочно держались на Кавказе. Всё рухнуло! Приходится попросту выживать. Носить немецкие погоны. Не то вышло, чего хотели. Теперь у меня одна забота: беречь и казаков, и беженцев.

— Можно и я скажу напрямик?

— Валяй!

— Ты как конь зашоренный! Оглянись вокруг. Кто с тобой. Первый иуда — Доманов. Тайком подгадит и — за спины других. С Радтке якшается. Поганая у твоего начштаба душонка! Они тебя, слепец, с атаманского трона спихнут, а казаков погубят!

— Не кипятись. Лучше ответь. Пойдёшь моим заместителем по боевой части?

— Хоть сейчас!

Где-то на окрайке луга, в светлолиственном ольховом подбое леса, цокнул и зашёлся трелью соловей. Ему откликнулся другой. Спустя минуту оба настороженно смолкли.

— Поздно поют. Сегодня уже семнадцатое июня, а не унимаются, — простодушно сказал Павлов и прищурился на проезжающих мимо в походной колонне. — Доманов показал себя в боях. Вывел казаков из окружения. Сообразительный. Хотя... Войсковым старшиной сделал без особого желания. Не по должности был чин.

— А я другое знаю. Твой дружок в бой казаков не водил. Сзади наблюдал, в бинокль. Разве нет ему замены?

— Пока нет. Вообще, вы, берлинцы, слишком досужие. Во все дыры лезете. Ну, пополнили офицерскими кадрами. Прислали эмигрантов. Спасибо. А поучать нечего! Сами разберёмся. Мюллер и Химпель помогают. Я опираюсь на них. А эсэсовец, группенфюрер фон Готтберг, требует от меня загнать все полки в глубь лесов, перевести на бивачную службу. Каков подлец!